— Разумеется, есть, — ответила я, проглотив ядовитую реплику.

— Не думаю, что стихийная и телесная магия дадутся вам так же тяжело. Ментальная — ваш главный камень преткновения, потому что вам есть что скрывать. Возможно, даже много чего.

Я отвела взгляд.

— Что я постоянно повторяю?

— Страх затягивает путы, — повторила я фразу, которую слышала почти после каждой неудачи.

— Именно. Чем сильнее вы сопротивляетесь страху, тем хуже у вас получается и тем дольше мы будем топтаться на месте. Такова уж ментальная магия. Иногда приходится бежать прямо навстречу тому, чего боишься больше всего.

Я вздохнула и запрокинула лицо к чёрному небу. В поле зрения неуклюже пронеслась тень; хриплый крик напомнил детёнышей виверн. Я проследила, как она нырнула в деревья.

— Это у меня получается плохо, — пробормотала я.

— Тогда у вас прекрасная возможность измениться. В библиотеке есть отличные книги о практике воспоминаний. А если хотите, я мог бы…

— Нет, спасибо. — Я подняла ладонь. — Разберусь сама.

Уголки его губ дрогнули.

— Хорошо. На сегодня, думаю, достаточно. Если, конечно, вы не хотите ещё немного пошвырять меня по двору?

Я прикусила губу, чтобы не улыбнуться.

— Это что, шутка? Не знала, что вы так умеете.

Он склонил голову набок.

— Вы многого обо мне не знаете, мисс Эррамун.

Подозреваю, это было ещё мягко сказано.

***

На следующий вечер, входя во двор, я внутренне собралась, не зная, забавляют ли всё ещё Энхарта вчерашние события. Принц откинулся на спинку стула с откровенно скучающим видом. Я опустилась напротив.

— Сегодня ваши барьеры крепкие, — заметил он. — На удивление крепкие.

Я избегала его взгляда, узнавая знакомое покалывание: его воля осторожно прощупывала моё сознание. Сегодня слабого места он не нашёл. Я не могла уснуть, не видя лицо бабушки, и поэтому до самого утра отрабатывала барьеры. Тени под глазами говорили сами за себя.

— Что ж, пожалуй, я удовлетворён. Давайте сегодня попробуем что-нибудь новое.

Я насторожилась.

— Новое?

— Если только вы не хотите продолжить прежние упражнения.

Я яростно замотала головой.

— Это не значит, что вы освобождены от практики, — предупредил он, словно прочитал мои мысли. — Каждый вечер, когда у нас нет занятий, вы будете тренировать барьеры. И я оставляю за собой право вас проверять.

Пульс участился. Мне было всё равно, лишь бы мы наконец перешли к чему-то интереснее.

— Ладно, ладно.

— Мы всё ещё работаем с ментальной магией, — объявил он, раскрыл огромный том и подвинул ко мне. Разочарованная тем, что до телесной и стихийной магии мы так и не добрались, я заглянула в книгу.

— Это прямо противоположно тому, чему мы учились, — заметила я. Отрывок рассказывал о применении ментальной магии к другим людям. Такого я ещё никогда не делала.

— Какая наблюдательность, — сухо сказал Энхарт. — Воздействовать на чужое сознание при дворе не менее полезно, чем защищаться самому. Возможно, даже полезнее.

— Погодите. — Я едва сдержала улыбку. — Значит, теперь вы будете моим подопытным?

— Именно.

— Великолепно. Я давно этого ждала.

— Не думал, что вы настолько мстительны.

— Я ещё способна вас удивить.

Энхарт сел на край стола передо мной.

— Для начала будет проще, если есть физический контакт. — Он протянул руку.

Я замялась.

— Расслабьтесь, — на его губах заиграла улыбка. — Я не кусаюсь.

В этом я не была уверена.

Я неохотно взяла его под руку; мягкая ткань рукава собралась складками под пальцами.

— Колдовать — значит выпускать в мир частицу себя.

— Кажется, я где-то это читала.

— Хорошо. Для этого упражнения такой образ подойдёт. Представьте свою волю наутилусом, протягивающим щупальца сквозь пустоту.

— Кем?

— Наутилус. Морское существо. С щупальцами.

Я распахнула глаза. Звучало устрашающе.

— Я никогда не видела моря.

Он вскинул бровь.

— Ладно. Тогда представьте плакучую иву у озера: длинные гибкие ветви, каждая движется сама по себе. Эти ветви и проникают в сознание цели.

Я подняла на него глаза и увидела, что он уже закрыл свои; длинные ресницы легли на скулы. Кроме цвета волос, сходства с Мордриком было не так уж много. Я вспомнила портрет в большом зале: высокий, широкоплечий король Норрикс, похожий на первенца, и рядом рыжеволосая мать Мордрика и Энхарта — стройная женщина с пронзительно-зелёными глазами и доброй улыбкой.

Энхарт прочистил горло.

— Знаю, от моего прекрасного лица трудно оторваться, но задание вообще-то не в этом.

Я вспыхнула.

— Я не… Я не пялилась! — соврала я.

— Тогда всё ещё хуже, чем я думал, — сказал он, приоткрыв один глаз. — Вы ведь помните, что уже делали это? Причём совсем недавно.

— Но случайно, — возразила я.