Магия всё ещё клубилась у поверхности кожи, умоляя выпустить её наружу. Я так долго отказывала себе в ней, пряталась в тени, словно отбывая наказание за то, что совершила в Уилдстоуне, и позволяла себе лишь мелкие чары. Но теперь я хотела пользоваться магией. Хотела той силы, которую мог дать мне совет. Даже жаждала её. И как бы сильно я ни ненавидела занятия с Энхартом, мне оставалось лишь терпеть.

Я медленно выдохнула. Решимость вернулась, и я направилась к замку, оставив разгром позади.

В поисках уединения я обогнула замок и направилась к дворику за подвалами. Но на этот раз там кто-то был. Я нахмурилась, заметив Сигрид, одиноко сидевшую в нише. По щекам пожилой женщины тянулись дорожки слёз, нос раскраснелся. Её горе обрушилось на меня водоворотом, и я содрогнулась. У Сигрид не было барьеров, которые защищали бы её мысли, поэтому я подняла свои и, медленно выдохнув, отгородилась от неё.

— Финн? — Сигрид подняла на меня глаза, сминая в руках помятый чепец.

— Что случилось?

— Одна из моих девочек, — всхлипнула прачка. — Пропала.

У меня свело живот.

— Кто?

Сигрид шмыгнула носом.

— Руби. Во всяком случае, так она мне представилась.

— Я её помню. Мы разговаривали в тот день, когда я… — Я осеклась: воспоминание о нападении было ещё слишком свежим. — Думаете, она назвалась не своим именем?

Сигрид кивнула.

— На «Руби» она половину времени даже не откликалась. И никогда не рассказывала, как жила до Валнара.

— Когда она исчезла?

— Перед ужином в День Фаррена. Как раз перед солнцестоянием.

Кровь застыла у меня в жилах.

— В ту ночь на меня напали.

Воздух словно закололся иголками, когда дверь со скрипом распахнулась и на пороге появилась миссис Кэтерс с жестокой усмешкой.

— Опять вы про эту девчонку, — сказала она, покачав головой. — Сигрид, вы замешаны в этом деле не меньше моего. Да она наверняка уползла обратно к Свон. Там платят лучше.

— Она не хотела туда возвращаться, — прошипела Сигрид. — Никогда.

Я переводила взгляд с одной на другую. Мадам Свон держала бордель на окраине города. Все мы слышали о нём шёпотки от лакеев или стражников.

— Ой, да бросьте, — сказала миссис Кэтерс. — Я не раз ловила её, когда она тайком уходила после отбоя. Наверняка бегала к старым клиентам.

Сигрид поднялась, сжав кулаки.

— Закройте рот.

Экономка вскинула бровь.

— Что ты сказала?

Сигрид тут же поджала губы. Я смерила миссис Кэтерс убийственным взглядом и выпрямилась во весь рост.

— Хватит.

— Конечно, миледи, — протянула экономка и удалилась с преувеличенно изящным жестом. Стоило ей переступить порог, как я дёрнула запястьем — дверь захлопнулась так сильно, что птицы, гнездившиеся под аркадами, вспорхнули. Сигрид уставилась на меня во все глаза, но промолчала.

Я прочистила горло.

— Злобная старая карга.

Сигрид слабо улыбнулась.

— Финн, я слышала от других слуг, что вы говорили с королём о том, что случилось с вами в городе. Что он сказал?

Я замялась и опустила глаза. С той ночи в Зимнем саду, когда я пообещала Мордрику оставить это дело, произошло слишком многое. Желудок свело от чувства вины. Если исчезновения связаны, выходило, что Юэн мог быть виновен в смерти как минимум ещё двух женщин.

— Финн? — позвала Сигрид, вырывая меня из мыслей.

— Он… э-э… сказал, что поручил дело своим лучшим людям.

— Вот как, — прошептала она. — И это всё?

— Столько всего навалилось, — призналась я. — Но я с ним поговорю. Прямо сейчас.

Сигрид шмыгнула носом.

— Спасибо. Я себе не прощу, если с одной из моих девочек случилось что-то ужасное.

Я сглотнула.

— Конечно, я понимаю.

Вместо того чтобы войти в замок через подвалы, я обогнула его, используя это время, чтобы собраться с мыслями. Была ночь новолуния, а значит, с самого заката Мордрик принимал жителей Валена. В коридоре всё ещё толпились люди, ожидая своей очереди к королю. Фермеры мяли шляпы в загрубевших, покрытых солнечными пятнами руках; торговцы прижимали к себе образцы товара. В приёмной ждали даже дворяне — куда менее терпеливо, разумеется, — и их роскошные наряды резко выделялись на фоне остальных. Одна знатная дама даже зажала нос и прижалась к стене, стараясь держаться как можно дальше от тех, кого считала ниже себя.

Мой взгляд зацепился за супружескую пару средних лет, выходившую из приёмной. Они были одеты не так кричаще, как большинство придворных, но оба носили одежду глубокого цвета индиго. Шли они на неловком расстоянии друг от друга, будто только что крупно поссорились, однако в эмоциях, лежавших на поверхности их сознания, гнева не было. Обида — да, но сильнее всего меня захлестнуло их горе.

Двери в тронный зал были закрыты, но за ними слышались приглушённые голоса короля и его подданных. Рядом с ними я чувствовала себя муравьём. Я сглотнула; решимость рассыпалась в пепел, когда я вспомнила обещание, данное Мордрику в Зимнем саду.