Ворота со скрипом распахнулись, открывая лагерь из множества полотняных шатров. Дорожки между ними пустовали, но земля была истоптана сотнями ног. Я прислушалась: кроме шороха наших шагов по сухой почве — ни звука. Мы прошли ещё шагов пятьдесят, и пленители втолкнули меня в одну из палаток, откинув полог.

— Останешься здесь, пока тебя не позовут, — сказала главная.

Внутри не было ничего, кроме соломенной подстилки и керамического горшка, при виде которого я поморщилась.

— Позовут? — переспросила я, оборачиваясь. — Кто? Кто вы вообще такие?

— Скоро узнаешь, — ответила она.

— Вы меня не развяжете?

— Путы останутся.

— Вы не можете… — Но мой протест никто не услышал: она уже протиснулась сквозь полотняный полог. Вместе с ней исчез и свет.

Меня качнуло. Я не знала, что тому виной — дягиль, портал или бузинное вино, — но изо всех сил старалась не опорожнить желудок в тот самый горшок. Я обречённо опустилась на подстилку, а всё вокруг поплыло. В затылке тупо ныло место, которым я ударила одного из пленителей. Пока мои руки были связаны, я целиком находилась в их власти. Но даже если меня развяжут, я не представляла, какие чары наложены на это место.

Я нахмурилась. Ивор уверял, что Холлибрук безопасен. Энхарт тоже. И всё же я была уверена: с этими проклятыми деревьями что-то не так. Желудок свело. Если я выберусь отсюда, я ещё долго буду припоминать ему это.

Не если, поправила я себя. Когда.

Интересно, заметил ли кто-нибудь моё исчезновение? Станут ли меня искать? Даже если станут, найти меня невозможно, если портал на той стороне уже закрылся.

Лёжа на боку, я наблюдала за двумя парами сапог сквозь щель между полотном и землёй. Они переминались с ноги на ногу часами, пока свет, нагревавший ткань палатки, сначала стал янтарным, а потом погас. Я лежала на спине и вслушивалась в каждый звук, лишь бы отвлечься. Где-то в лагере резко залаяла собака; стражники перешёптывались, но говорили только о ноющих мышцах и желании вернуться в свои шатры.

Я насторожилась, услышав хруст шагов. К палатке приближалась фигура, силуэт которой вырисовывался на полотне в свете факелов охраны. Я вскочила и попятилась, пока нагретая за день ткань не упёрлась мне в спину. Стражники зашевелились, откинули полог и тут же опустили его.

У вошедшего было мальчишеское лицо и гладкая кожа, из-за чего возраст определить было трудно. На вид — не старше двадцати. На нём были простая серо-коричневая туника и штаны, словно сшитые из того же полотна, что и палатка. В одной руке он держал поднос с глиняной кружкой и буханкой хлеба. Я мысленно приказала желудку не урчать — хотелось сохранить жалкие остатки достоинства. Дрожащими пальцами он убрал за ухо прядь пепельных волос и застыл у входа, будто боялся, что я укушу. От этой мысли я едва не рассмеялась.

— Я тебя не трону, — сухо сказала я. — Так что можешь перестать смотреть на меня так, будто я тебя съем. — Я подняла связанные запястья, заставляя его увидеть, что со мной сделали его люди.

Однако вид моих связанных рук явно не доставил ему удовольствия.

— Простите, — прошептал он. Поставил поднос на землю и дрожащей рукой протянул мне кружку. С связанными запястьями я кое-как поднесла её к губам.

— Меня зовут Герайнт, — сказал он, забирая кружку, когда я осушила её. Капля воды скатилась по щеке.

— Финн, — буркнула я.

— Простите моих сестёр. Они боятся того, чего не понимают.

— Сестёр? Они твоя семья?

— В некотором смысле.

Я заставила себя не хмуриться.

— Я никому здесь не угрожаю. Им нечего бояться.

— Есть, если ведьма связалась с вампирами, — просто ответил он.

Я фыркнула.

— Вампиры не чудовища.

— Старейшины говорят, что больше всего вампиры жаждут ведьминской крови. Что, дай им волю, они разорвут нас на части и высосут костный мозг.

Я замялась. Что этим людям известно о воздействии ведьминской крови на вампиров? Не потому ли они скрывались — из страха перед существами, которых считали чудовищами? Я вспомнила, как жители Уилдстоуна отвернулись от меня, едва поняли, что я ведьма. Всё доверие исчезло за несколько мгновений.

— Ваши старейшины заблуждаются, — сказала я.

Его губы дрогнули, живо напомнив мне Артура, друга детства. Я вдруг поняла, что он и правда похож на него — широко распахнутыми глазами и робкой манерой держаться.

— Откуда вы вообще знаете, с кем я связана? — спросила я, стараясь говорить мягче.

Серые глаза округлились.

— Я не могу сказать.