Перед глазами замелькали воспоминания — совсем как в начале наших тренировок с Энхартом. Только сейчас у меня не было никакой защиты, и даже жалкий всплеск паники или ярости не мог вытолкнуть чужую магию из головы. Она без конца что-то искала, но что именно — я не понимала.

Будь у меня возможность, я прокляла бы ведьмака до самых глубин царства Феринора. Но я не могла выдавить ни слова. Словно язык связали так же крепко, как запястья.

Когда всё наконец закончилось, земляной пол начал казаться удивительно заманчивым местом для отдыха. Я уже успела забыть, каково это — когда в твою голову насильно вторгаются. Я выпрямилась, тяжело дыша, а перед внутренним взором ещё горел последний образ: кобальтово-синее пламя, обвивающее мои пальцы. На нём ведьмак задержался особенно долго.

— Ты тренировалась, — заметила Ленора. — Всего за несколько месяцев почти овладела тремя основами.

Я взглянула на фигуру в мантии. Он передавал им увиденное мысленно, как мы с Энхартом иногда разговаривали друг с другом?

Губы под капюшоном скривились.

— Здесь есть дети, которые освоили основы. Ничего особенного в ней нет.

Ленора приподняла бровь. Рядом с ней старуха раскрыла провалившийся рот, показав несколько серых зубов.

— Он вкусил её, — хрипло прошептала она. — Их король.

По спине пробежал холодок. Она смотрела на меня, но взгляд был настолько расфокусирован, будто старуха видела сквозь кожу.

— Это я мог бы сказать и без того, чтобы лезть к ней в голову, — заметил ведьмак в мантии, лениво потягиваясь в кресле, как кот. — Он всё-таки вампир.

Я сжала кулаки.

— И всё же я чувствую, что по её жилам течёт кровь другого, — продолжила старуха, не обращая внимания на перебившего её мужчину. — Как любопытно.

— Слышал, вампиры любят делиться, — снова вставил он. — И трапезой, и кое-чем ещё.

— Что это вообще должно значить? — вмешалась я, устав от их мерзкого разглядывания. Разум будто пропустили через мясорубку, но голос оставался ровным.

— Какая наивная, — протянул он. — Идеальная игрушка для парочки вампиров.

— Довольно, — оборвала Ленора.

Она резко поднялась. Женщина была внушительной — выше любой, кого мне доводилось встречать. Её голос прокатился по палатке.

— Мать Катрин, ваши замечания излишни, пусть и весьма проницательны.

Мать? Я покосилась на старуху. Родственницами они точно не были.

Ленора повернулась влево.

— Брат, если позволишь.

Ведьмак вздохнул и лениво поднялся. Интересно, наслаждался ли он моим видом — связанной и беспомощной пленницы? Он приблизился, но остановился слишком далеко, чтобы я смогла заглянуть под капюшон. До носа донёсся слабый затхлый запах. Я дёрнулась назад, когда его рука метнулась ко мне, а ногти рассекли кожу на щеке. На поверхности тут же выступила кровь и закапала на землю.

— Умница, — промурлыкал он.

К моему ужасу, из складок мантии он достал серебряный атам. Я вздрогнула, но клинок он поднял не на меня. Вместо этого осторожно провёл окровавленными пальцами по лезвию, пока оно не заблестело багровым в тусклом свете. В его прикосновении было что-то нежное, почти непристойное. Волоски на руках встали дыбом.

Я ошеломлённо смотрела, как он передал нож одной из стражниц. Та скрылась за полотнищами палатки, а ведьмак вернулся на помост. Я подняла связанные руки к щеке, чувствуя, как кровь течёт между пальцами.

Во имя Летласа, что здесь происходит?

— Благодарим тебя, Финвал, — голос Леноры разнёсся по палатке. — Уведите её.

Стражники рывком подняли меня на ноги. Кровь стекала по щеке, я вырывалась и осыпала их лучшими ругательствами Окраин, пока меня тащили прочь. На помосте ведьмак в капюшоне ухмылялся. Ленора наклонилась к старухе и что-то прошептала ей; та кивнула.

Снаружи лагерь был тёмным и мертвенно-тихим. Добравшись до палатки, где я провела ночь, стражники без единого слова втолкнули меня внутрь. Двое остались снаружи — их силуэты проступали сквозь полотно. Я рухнула на подстилку, положив голову на связанные руки. Мысли метались. Сколько они собираются держать меня здесь и сцеживать кровь ради неведомой мерзости?

Должен же быть способ освободиться. Если разорву путы, смогу открыть портал и выбраться отсюда. Если только…

Я сглотнула. Если только весь лагерь не защищён чарами. Или рунами.

— Блядь, — пробормотала я, вспомнив руну, которая удержала меня после перехода. Разумеется, это место защищено. Я неровно вдохнула. Засохшая рана на щеке зудела, и мне пришлось подавить желание почесать её о бечёвку на запястьях.

Шорох полотна заставил меня вскинуть голову ко входу. Стражники не двигались; их тени по-прежнему маячили за тканью. Я вскочила и обернулась, пытаясь понять, откуда донёсся звук. Глаза расширились: чьи-то пальцы приподняли нижний край палатки сзади. Герайнт протиснулся внутрь и тут же приложил палец к губам.

У меня отвисла челюсть.