И вот — все сделано. Мы связаны клятвой. Раньше нас скрепляла трагедия; теперь — общая цель. Я закапываю окровавленный камень в пол арсенала; мне кажется, это уместно. Закончив, я встаю и оглядываю комнату. Парни, принесшие клятву, теперь ушли навсегда. Они смотрят на меня глазами взрослых мужчин. Я поднимаю свою окровавленную правую руку.

«Завтра Феликс, Маркус и я будем тренироваться, чтобы стать Fidelis. Всему, чему нас научат, мы научим и вас. Но остальные из вас должны продолжать преодолевать себя. Превосходите себя. Сделайте так, чтобы им было невозможно вас игнорировать. Мы узнаем их секреты, и однажды убьем их с их же помощью.»

Я туплю лезвие и вешаю его на стену, прежде чем неохотно выпустить Железо из контроля. Я чувствую, что резервы моего Сердца Кор близки к заполнению, и если сработает кара ошейника, это испортит весь момент. Когда мы выходим, чтобы направиться обратно в казармы, Гая нигде не видно, но я уверен, что он наблюдает. Феликс отстает от остальной группы, чтобы схватить меня за руку.

«Ты уверен в этом?» — шипит он, стараясь говорить так тихо, чтобы остальные не услышали.

«Им нужна была цель, а нам понадобятся союзники». Я вырываю руку из его захвата и иду дальше. Я до сих пор не до конца понимаю, зачем это сделал. Уверенность, которая наполняла меня, начала угасать.

«Ты пошел на огромный риск только ради того, чтобы дать им цель».

«Тебя волнует риск?» Я поворачиваюсь, чтобы посмотреть на него. «Нам суждено оказаться на передовой Двенадцатого легиона. Мы мертвы с того момента, как вошли в Агогию. Почему ты боишься клятвы? Это всего лишь пустые слова».

«Мы вчетвером — ты, я, Маркус и Валентина — поклялись, что никто из нас не получит свое Сердце без остальных», — напоминает он мне с озабоченным выражением лица.

«И это же так хорошо сработало, не правда ли?» — отвечаю я, чувствуя, как кровь приливает к щекам. «Не знаю, помнишь ли ты, но я⁠—»

«— все равно получил Сердце», — плавно перебивает меня Феликс.

Мои протесты замирают на языке. Я застываю в шоке, и друг останавливается вместе со мной. На мгновение мы смотрим друг на друга, думая об одном и том же, но не не осмеливаясь озвучить это вслух. Слишком много ушей могут услышать.

Мы дали votum, и он должен был быть нарушен. Но затем что-то вмешалось, и все мы в итоге получили по Сердцу. Я опускаю взгляд на белые вены rasa, пронизывающие мои предплечья. Я бы никогда не выбрал этот путь, но технически наша клятва осталась нерушима. Наши семьи погибли, город сгорел, но мы не нарушили соглашение.

По спине бегут мурашки, когда мы оба разворачиваемся на пустом тренировочном поле, чтобы посмотреть вверх, на парящий над нами Mons Olympus. Что же я натворил?

Глава 26

Рассвет.

Солнце поднимается над высокой стеной Агогии, и его лучи стремительно пронизывают длинные улицы, загоняя тени в углы. Маркус, Феликс и я подходим к закрытым главным воротам крепости в центре города. У каждого из нас есть пропуск, подписанный нашим трибуном, позволяющий передвигаться по городу без сопровождения офицера.

Ладонь моей правой руки покалывает при каждом движении, но не так сильно, как следовало бы. Я поражаюсь тому, насколько сильно изменилось мое тело с тех пор, как я стал Медным. Никаких признаков инфекции нет, и рана уже почти затянулась. Немного жжет, но я чувствую, что сделал важный шаг вперед. Я был потерян с той самой ночи, когда закончилась Сентенция и у меня отняли жизнь. Но теперь у меня есть цель, и ничто не остановит меня, чтобы стать Верным.

Но, несмотря на мою радость, слова Феликса, сказанные у арсенала, до сих пор звенят в ушах. Мы дали клятву, и она сбылась. Она должна была сорваться из-за меня, но этого не случилось. Все четверо из нас получили свои Corda. Именно моя жадность привела нас сюда. Я не могу нести вину за то, как именно исполнилась клятва, но ведь я ее принес. Я обещал сделать все возможное, чтобы получить свое Сердце Кор. Теперь, когда оно у меня есть, цена кажется непомерно высокой.

Подойдя к воротам, я усмехаюсь, замечая, насколько по-другому себя чувствую в этот раз. Я не возвращался в эти стены с тех пор, как всю остальную роту связали с Железом. Теперь они кажутся меньше, менее внушительными, чем когда я впервые оказался в этом месте. Мы — единственные легионеры, ожидающие здесь.

«Как-то пустовато», — сухо замечает Феликс, оглядываясь с прищуренными глазами.

«Fidelia— это элита. Возможно, мы единственные—»

«Это точно не так», — перебиваю я монолог Маркуса. Для него это значит все, но с тех пор, как его выбрали, он стал просто невыносимым. Мы знаем, что есть и другие Избранные. Но где они? Мрачные опасения Гая довлеют надо мной, подобно самому командиру, высокому и внушительному.

«Подозреваешь саботаж?» — Феликс улавливает суть.