«Вы, должно быть, новобранцы из Двенадцатого». Центурион делает шаг вперед, чтобы перехватить нас при приближении. Он высокий и худой, как копье. Его каштановые волосы коротко подстрижены, а борода — короткая. Но мое внимание привлекает не его лицо. Серебряные вены Кор пролегают по его телу, свидетельствуя о том, что он достиг самого высокого звания, которого может достичь Железосвязанный. На его лорике выбита цифра II, обозначающая Второй легион, а над сердцем выжжена темная буква F.

Этот центурион — один из Fidelia. Тиберий и его убийцы богов были первыми из Верных. Они Вознеслись до Серебра еще до возникновения империи, но солдаты, заслуживающие это звание сейчас, продолжают традиции героев. Даже я, мальчишка, который никогда не хотел быть солдатом, чувствую легкое неверие в то, что мне выпал шанс стать наследником.

«Да, Dominus», — отвечает Феликс за нас. Я бью кулаком в грудь в неохотном салюте, ожидая, что к нам отнесутся с тем же презрением, которое обрушивают на нас остальные легионы.

«Поразительно», — это его единственный ответ. Его глаза совершают уже знакомый танец, скользя по моим несоответствующим нормам венам rasa, но он никак их не комментирует. «В строй, будьте добры». Он указывает на собравшихся рекрутов и отворачивается от нас.

Мы шагаем к хвосту построения под тяжелыми взглядами наших сверстников. Кое-кто из рекрутов элитных легионов открыто кривится в усмешке. Феликс игнорирует их, уставившись прямо перед собой. Маркус и я следуем его примеру. Наш высокий друг имеет больше опыта в том, как выдерживать подобное внимание.

«Мы возобновим тренировку, а новоприбывшие будут наблюдать», — объявляет худощавый Fidelis. «Ты, из Третьего». Он указывает на парня во втором ряду солдат. Тот хмыкает и выходит вперед, встряхивая своим скутумом, пока марширует навстречу центуриону. Офицер указывает на тренировочный манекен в круге, и легионер из Третьего встает напротив него.

Я прищуриваюсь, пристально разглядывая его. Он явно отличается от тех бревен, на которых мы тренировались до сих пор. Манекен имеет форму солдата — если бы их плоть была сделана из дерева. На нем даже надета лорика, а в руках — щит и меч. Центурион подходит к нему вплотную и на мгновение опускает ладонь ему на спину. Я издаю тихий возглас удивления, когда вся эта штука вздрагивает, оживая с фальшивой человечностью.

«Клянусь могилой Аида! Это реликвия», — шепчу я своим товарищам. Кажется, будто это была другая жизнь, в которой я пережил испытание на Арене Сентенции.

«Никогда не видел такой, чтобы могла имитировать человека», — с восхищением говорит Маркус.

«Но для чего она нужна?» — спрашивает Феликс.

«Не знаю, — отвечаю я ему, — но это еще одно испытание».

«Мы когда-нибудь закончим с ними?» — с улыбкой сетования вздыхает мой высокий друг.

«Думаю, настоящие испытания еще впереди».

«Легионер, ты готов?» — ревет центурион, и в его голосе уже нет прежней мягкости.

«Да, Dominus!»

«Обнажи меч!»

Рекрут подчиняется, вытаскивая гладиус из ножен и крепко сжимая его в правой руке.

«Сначала ты будешь принимать удары. Удачи, солдат. Вперед!» Центурион убирает руку со спины автоматона и скрещивает руки на груди.

Легионер из Третьего вступает в зону действия реликвии, выдвинув скутум вперед, словно единственный кирпич легендарной стены щитов. Машина тут же поднимает свой гладиус и с невероятной силой обрушивает его на щит парня. Солдат хрипло вскрикивает и отступает на шаг назад, прежде чем податься вперед и вскинуть свой теперь уже помятый скутум, чтобы заблокировать следующий удар. Под этим ударом он шатается еще сильнее, и его щит деформируется еще больше, но держится.

В третий раз рука манекена обрушивается подобно кувалде, и раздается громкий звон, когда на щите солдата появляется трещина. Четвертый удар наносится еще быстрее, чем предыдущие, не давая ему даже опомниться. С громоподобным треском его щит разлетается на два больших куска, а самого его отбрасывает назад. Автоматон наклоняется вперед, поднимая гладиус, чтобы добить лежащего солдата. У меня замирает сердце, и я инстинктивно делаю шаг вперед, хотя прекрасно понимаю, что не успею вовремя добраться до упавшего солдата.

Быстрее мысли центурион подскакивает к задней части машины и кладет руку ей на спину. Та замирает на полувзмахе, после чего отклоняется назад, принимая исходную стойку и поднимая щит.

«Вставай, солдат», — кричит он легионеру. «У тебя будет три удара, чтобы вернуть долг».

«Ах», — выдыхаю я, начиная понимать, что именно проверяет это испытание.

«Не особо впечатляющая реликвия, да?» — тихо спрашивает Феликс.

«Похоже, бьет довольно сильно», — бурчит Маркус.

«Да, это ничто по сравнению с инструментами коллегии», — соглашаюсь я, вспоминая испытания, с которыми мы столкнулись на арене. «Но это Железная реликвия, так что в этом есть смысл».

«А, конечно». Феликс сразу понимает, о чем я.

«Так раздражает, когда вы двое так себя ведете», — жалуется Маркус. «Я ведь не идиот. Я был Квартом». Несмотря на напряженную обстановку вокруг, я усмехаюсь, видя досаду друга.

«Подумай сам: реликвии, которые использовались на арене, не были Железными. Они принадлежали другим Символам, а это значит, что их удалось добыть у могущественных electii».