«Хорошо, что твоей матери здесь нет, Прим», — насмехается Ливий, отвешивая мне подзатыльник. «Она бы никогда не пережила, каким разочарованием ты вырос». Я настолько глубоко увяз в тисках Железа, что не чувствую ни удара, ни боли, которую должны причинить его слова. Символ Железа защищает меня от чувств, но та рациональная часть мозга, которая остается свободной, понимает, что офицер перешел черту. Во мне нет злости, когда я принимаю решение убить его; я просто знаю, что он это заслужил.

Я разворачиваюсь на носке правой стопы, и мой gladius скользит вперед низким колющим ударом на уровне талии. В глубинах холодного водоворота у меня есть время, чтобы осознать все. Декурион уже отступил на несколько шагов, словно ожидая, что я атакую, но, похоже, скорость моего разворота застала его врасплох.

Его собственный клинок вылетает из ножен, когда он наносит горизонтальный рубящий удар. Я чувствую отдачу в ладони, когда его gladius отражает мой выпад, уводя его в сторону. Чувствую спокойное присутствие его собственной воли в мече, когда наши лезвия соприкасаются. Потом поворачиваю запястье, высвобождая свое оружие из его захвата и снова направляя его к его незащищенному животу. Я уже знаю, что он у меня в руках.

Это почти слишком просто, но декурион не должен был этого говорить.

Я замираю на полушаге, когда железный обруч вокруг моей шеи затягивается, перекрывая дыхание. Оглушенный, я шатаюсь, роняя меч, чтобы схватиться за шею. Моя хватка на Символе Железа ослабевает, и мир снова обрушивается на меня. Ужас нарастает во мне, когда я в упор смотрю на декуриона, которого только что пытался убить. Я хватаю ртом воздух, но все, что чувствую — это стыд. Ливий отступает на несколько шагов и опускает меч. К моему удивлению, его лицо выглядит настороженным, но не сердитым.

В панике я падаю на колени, пытаясь вспомнить, как спас себя в прошлый раз. Мое Сердце переполнено, перенасыщено железной эссенцией, которую я привлек, чтобы удовлетворить требования офицера. Должно быть, я близок к порогу, что и привело в действие ограничитель в очередной раз. Мне нужно выжечь излишки, прежде чем я потеряю сознание и умру.

Я тянусь к рукояти своего меча и приказываю своему Символу притупить его острую кромку. Струйка силы вытекает из меня, и я обмякаю, но кольцо не ослабевает. Задыхаясь, как рыба на суше, я использую волю, чтобы снова заострить лезвие. Вытекает еще больше эссенции, но я все еще слишком полон. Приходится снова заставить его затупиться. Легкие горят, но я не знаю, что еще делать.

Я чувствую на себе взгляды остальных легионеров. Не хочу умирать, пока все они смотрят на меня. Я снова заостряю лезвие, и на этот раз этого хватает. Эссенции в моем Сердце становится достаточно мало, чтобы ошейник ослабил свою смертельную хватку на шее. Я оседаю от облегчения, делая глубокие вдохи.

«Простите, Dominus», — хриплю я, маша рукой Ливию. На тренировочной площадке вокруг нас царит полная тишина — все рекруты смотрят на меня в ужасе. Страх начинает нарастать во мне, когда я осознаю, что только что пытался убить вышестоящего офицера. Не знаю, какое наказание меня ждет, но военный трибунал был бы вполне оправдан. Какой глупый, глупый способ умереть.

«Прим, что, во имя Мертвого Марса, на тебя нашло?» — ревет Дурус, в ярости вставая между нами.

«Я не… я не знаю», — заикаюсь я, пытаясь понять. Как я мог просто так решить убить кого-то? Что со мной не так? «Было так холодно…»

«О чем ты бредишь?»

«Железо… я не мог…» Слова изменяют мне, пока я пытаюсь объяснить то онемение, которое только что окутывало мой мир. Все это казалось таким разумным, таким логичным для меня — убить декуриона. Он оскорбил мою покойную мать, и благодаря мечу, который я держал в руках, у меня была сила что-то с этим поделать. Почему бы мне не наказать его за это?

Моя рука невольно скользит к металлическому ошейнику. Я ношу эту штуку всего несколько недель, а она уже дважды едва не убила меня. Как я должен прожить остаток своей жизни с этим кольцом вокруг шеи?

К моему удивлению, что-то в суровом лице центуриона меняется, когда он наблюдает за моим замешательством. Он присаживается на корточки, чтобы заглянуть мне в глаза, и кладет руку на плечо. Дурус долго вглядывается в мое лицо, прежде чем отступить назад.

«Ты потерялся в Железе, парень». Его голос звучит с сочувствием. «Большинство людей никогда не достигают такого соответствия со своим Символом — ни на уровне Меди, ни без полного боевого снаряжения». Его глаза сужаются, когда он смотрит на меня более пристально. «Это ведь не первый раз, когда твой ошейник ограничивает тебя?»

Это не вопрос.

«В Ямах», — каркаю я. Он кивает, словно не удивлен.