Он атакует безжалостно, и под яростным напором его ударов я вынужден отступать. Каждый шаг уводит меня прочь от командирской позиции в гуще схватки — прямиком к сжимающемуся краю арены. И это же отдаляет меня от союзников, которые могли бы прийти на помощь.

Паника напрочь выметает всякую усталость из мышц, пока я полностью сосредотачиваюсь на том, чтобы отражать его удары. Я не фехтовальщик. В коллегии нас обучали основам в рамках физической подготовки, но я никогда не уделял этому особого внимания. Авл же, очевидно, тренировался самостоятельно. Он проводит ложный выпад вниз, на который я покупаюсь. Пока мой блокирующий взмах рассекает пустоту, он отступает на шаг и наносит удар по моей левой руке. Я морщусь — по правилам рукопашной, я больше не имею права ее использовать.

Я отступаю еще дальше, боясь скрещивать с ним клинки. Рискуя, бросаю быстрый взгляд через плечо, чтобы проверить, далеко ли я от сужающегося края арены. Слишком близко, чтобы чувствовать себя спокойно. Песок дрожит под подошвами сандалий, когда мы приближаемся к той части, которая обрушивается с края, словно водопад. Маневрируя, я цепляюсь за единственную надежду выжить. Всего мгновение назад оставалось лишь десять выбываний. Мне не нужно побеждать Авла, нужно просто продержаться. Дыхание срывается на хриплые вдохи. Я-то считал себя крепким и здоровым, но это совсем другой вид напряжения.

Авл по-прежнему не смотрит на меня — он просто продолжает давить. Ему известно то же, что и мне: если время истечет, мы оба останемся в соревновании, а ему нужно, чтобы я исчез.

«Пятьдесят один», — разносится голос Аттикуса.

Вокруг меня на арене воцаряется глубокая тишина. Я рискую бросить еще один взгляд через плечо Авла и вижу, что сражение приостановилось. Те немногие студенты Никодемии, что остались, отступили и выстроились в собственную линию, отчаянно пытаясь выжить.

Основная масса моей «армии» в растерянности топчется на месте. Никто не хочет рисковать собой и становиться последним выбывшим. Валентина и Маркус о чем-то спорят с Клинтусом и другими приятелями Авла, которые с вытянутыми мечами преграждают им путь ко мне.

Переждать не получится, осознаю я.

На всей арене наш поединок — единственный бой, который все еще продолжается. Последним выбывшим станет один из нас. Меня охватывает холод, когда я осознаю, что умру. Мое тело останется в живых, но мечта — то, что питало меня с детства, — вот-вот будет убита на глазах у двух целых городов.

Ярость, которая уже начала уступать место ликованию, пока линия нашего класса крушила врагов на поле боя, вспыхивает с новой силой. Будь проклят мертвым Меркурием Авл и его крысиное лицо! Он пытается отнять у меня мое Сердце? Ну уж нет.

Стиснув зубы, я ухожу в сторону от выпада и умудряюсь зацепить его левую руку, ответив на нанесенную мне рану. Стоит удару зафиксироваться, как его глаза вскидываются к моим, и я отшатываюсь от той ненависти, что бурлит в их глубине. Я никогда не считал этого тощего парня другом, но, заглянув в окно его души, вижу обиду, которая копилась годами.

Я отвечаю ему презрительной ухмылкой — наши чувства обнажены так же, как и наши клинки. На этот раз я сам перехожу в наступление. Мой меч с громким треском ударяется о его, и звук разносится эхом по безмолвной арене. По мере того, как моя ярость нарастает, страх улетучивается, а усталость исчезает. Весь мой мир сужается до тех нескольких шагов, которые разделяют нас во время дуэли. Мы кружимся в танце у самого края арены, оглушенные ревом осыпающегося песка, который каскадами уходит в темноту внизу.

Уверенность растет по мере того, как я изучаю его повадки. У него в арсенале всего несколько приемов, в которых он чувствует себя уверенно: укол, выпад, горизонтальный рубящий удар и серия обманных движений, которыми он подготавливает один из них. Я уже понимаю, что его навыки куда более ограничены, чем у настоящего мастера меча. Возможно, он знает больше меня, но ненамного.

Жестокая улыбка играет на моих губах, когда я ухожу в сторону от его выпада еще до того, как он его начинает. Но стоит моим ногам сдвинуться, как он пускает в ход свой собственный трюк. Сердце замирает: я понимаю, что меня провели. Вместо выпада он наносит тяжелый рубящий удар. Я выворачиваю гладиус, чтобы заблокировать его, но угол оказывается неверным, и сила удара выбивает меч из моих рук, отправляя его в песчаную бездну внизу.

Мои мечты летят следом за ним.

Быстрый, как гадюка, Авл замахивается для настоящего удара, который прикончит меня. Я напрягаюсь, готовый нырнуть в сторону, молясь лишь о том, чтобы уклониться от него. Это не может быть концом. Я не умру здесь.