«Ну не знаю», — признаюсь я, чувствуя себя нелепо. «Просто я всегда думал, что умение контролировать огонь мне бы пригодилось».

«Тебе и всем мальчишкам младше двенадцати лет», — фыркает Валентина.

«Ну а если твой вариант намного лучше, то каков он?» — со смехом спрашиваю я, стремясь сменить тему разговора.

«Совершенная Мелодия», — после секундного колебания отвечает она. Мы втроем поворачиваемся и удивленно смотрим на нее. Она краснеет и снова опускает взгляд на песок. Феликс тихо свистит, явно впечатленный. Столь абстрактный Символ — экстремальная редкость. К тому же музыка находится под запретом.

«Просто хочется узнать, каково это», — оборонительно бурчит она, и ее щеки становятся почти такими же пунцовыми, как багряная форма.

«Это чудесная мечта», — полушепотом, с благоговением произносит Феликс. Валентина вскидывает голову и пристально смотрит на плебея. Ей кажется, будто он издевается, но он серьезен. Суровые черты ее лица заметно смягчаются. Я сдерживаю желание улыбнуться, радуясь, что подруга начинает раскрываться.

«Во что ты меня втянул, Кастор?» — посмеивается Феликс, переводя взгляд с одного из нас на другого. «Огонь, Железо и Музыка — три вещи, запрещенные богами».

«Ну, а ты?» — спрашивает Маркус, глядя на нашего Прима. «Планируешь что-нибудь скромное и благонравное?»

«Пшеница», — улыбается он.

«Пшеница?» — выпаливаю я в удивлении. Слишком скучный выбор для человека, которого считают настолько многообещающим. Сердца Кор даруют людям способность менять облик мира. За всю свою жизнь я ни разу не слышал, чтобы кто-то желал пшеницу. Даже мой помешанный на растениях отец не удовлетворился бы одним лишь зерном.

«Я стану мастером-пекарем и открою свои собственные пекарни», — его зубы сверкают в яркой улыбке. Ему явно нравится наша реакция. «Буду продавать лучший хлеб в империи, пока моя семья не сможет позволить себе войти в сословие патрициев».

Мы трое, принадлежащие к высшему сословию, сидим в ошеломленной тишине. Я поражен смелостью его плана. Плебейская семья действительно может выкупить себе путь в высшее сословие, но это стоит безумных денег. На задворках сознания шевелится неловкое чувство: я понимаю, что мой отец одобрил бы такую мечту. Моя собственная на ее фоне кажется куда более эгоистичной.

«Мука и Тесто — это конгруэнты пшеницы?» — спрашиваю я.

Он кивает, ничуть не удивленный тем, что я уловил его мысль. Я один из немногих студентов, кто в этих ментальных головоломках может оказаться сильнее его.

«Закваска»? — интересуется Валентина.

«Что?»

«Ты будешь продавать закваску?»

«Только самую лучшую».

«Я куплю немного», — обещает дочь мэра. Феликс бросает на нее благодарный взгляд, и часть груза спадает с моих плеч. Один хороший разговор вряд ли сможет стереть четыре года соперничества, но это — уверенный первый шаг. На данный момент этого должно хватить.

Тихий ропот бесед мгновенно стихает, когда в помещение входят Цензоры в сопровождении магистра Веллума и женщины-избранной ранга argentum, которая, как я полагаю, возглавляет коллегию Никодемии. Аттикус и две его тени облачены в свои белые лорики. Их красные плащи развеваются за спиной. Мой взгляд провожает троих Серебряных в процессии, и по телу пробегает дрожь от вида столь великой силы, собранной в одном месте.

«Discipuli, ваше финальное испытание близко», — рокочет Аттикус, вскидывая руки, словно для благословения. И снова его голос достаточно громкий, чтобы его слышали по всему помещению, хотя он говорит обычным тоном. Теперь я окончательно убеждаюсь, что он как-то связан с воздухом.

«Вы все уже проходили Лабиринт раньше», — продолжает он скучающим, ровным голосом. Ему явно не хочется торчать здесь и возиться с детьми. «В этой финальной Сентенции каждому из вас потребуется раздобыть три ленты: красную, синюю и зеленую».

По комнате проносится стон — студенты реагируют на цвета, которые сегодня вступят в игру. Каждая комната Лабиринта дает награду студенту, который одолеет ее испытание. Красный цвет означает силу, синий — знания, а вот зеленый… зеленый означает стойкость.

На моем лице расплывается улыбка: я понимаю, что два испытания из трех идеально подходят под мои сильные стороны. Синий цвет дается мне легко. Если бы весь Лабиринт состоял только из него, у меня был бы шанс самому стать Примом. Точно так же и в зеленом я сильнее большинства одноклассников. Не зря же мама называет меня своим упрямым ребенком. Остается лишь доказать свою силу, и Сердце Кор станет моим. Радость расцветает в груди, словно лилия, когда я осознаю, что у меня все получится.

«По традиции вы будете отправлены в Лабиринт в порядке ваших итоговых рангов. Мы объединили их, опираясь на мудрость ваших магистров», — Аттикус протягивает руку, и один из цензоров с волосами цвета воронова крыла передает ему свиток, которого я раньше не замечал. Суровый молодой человек разворачивает его и начинает читать.