Я замечаю Феликса, когда присоединяюсь к остальной части нашего толпящегося стада в комнате ожидания — той самой, где я сколотил наш союз. Долговязый парень снова стоит в углу. Я оглядываюсь через плечо и кивком велю Валентине с Маркусом идти за мной.

Губы Валентины сжимаются, но она ничего не говорит. Что она может сказать? Не она спасла меня — это сделал плебей. Я чувствую на себе тяжелые взгляды Клинтуса и остальных приятелей Авла, пока пересекаю комнату. Игнорирую их. Если они предпочитают оставаться друзьями вероломной змеи, это говорит мне о них абсолютно все.

Феликс поднимает голову при нашем приближении. Его каштановые волосы полны песка, а багряная форма точно так же испачкана землей. К моему удивлению, он слегка вздрагивает, словно опасаясь нашего присутствия. Но от меня ему нечего ждать угроз.

«Ты спас меня». Мне не составляет труда признать то, что, как мне кажется, является очевидной истиной. Авл был более опытен в обращении с клинком, чем я. В конце концов, он бы порезал меня на кусочки — в переносном смысле, конечно. «Почему?» Для меня именно это главный вопрос.

«Ты принял меня в свою компанию», — Феликс пожимает плечами. Его карие глаза перемещаются с моего лица на Валентину за моей спиной. «Меня никогда никуда не берут». Внезапно я начинаю понимать этого грубого парня так, как никогда раньше. Возможно, все его нападки происходили не от высокомерия, а от банального одиночества.

«Ой, да ладно тебе», — вздыхает Валентина. «Бросок был хороший, Прим, но Кастор все держал под контролем». Взгляд Феликса снова возвращается ко мне, на его лице появляется настороженное выражение. Я молча качаю головой, не соглашаясь с ней. Я знаю, что он для меня сделал. Он сохранил мне мечту.

«Вал, я проигрывал», — говорю я ей, не оборачиваясь. Маркус тихо ворчит в знак согласия. Я не обижен. Ну ладно, мне стыдно. Мое самолюбие уязвлено тем, что я не умею толком владеть мечом. Я, может, и не хочу в легионы, но к тренировкам стоило относиться серьезнее.

Девушка тихо и возмущенно фыркает, но я обрываю ее. Мне нужно поставить в этом точку. В голове уже сформировалась идея, приняв четкие очертания — точно так же, как мой прошлый боевой план в этой самой комнате. Союз командующего распался. Но теперь каждый ученик знает, что мы можем действовать сообща. Завтра на поле выйдут десятки сколоченных отрядов.

«Я выронил меч», — напоминаю я ей, заглушая ее протесты. «Вы с Маркусом просто не успели бы добежать до меня вовремя, а он успел».

«Ты спас нас всех. Мы квиты». Выражение лица Феликса снова становится настороженным. Он не привык, чтобы мы, патриции, относились к нему с уважением. От этой мысли я чувствую укол стыда. Я никогда не был к нему откровенно жесток, но и безгрешным меня не назовешь.

«Что скажешь, если мы сделаем это традицией?» Я протягиваю ему запястье. Он смотрит на него, словно на змею, свернувшеюся у ног. Валентина шумно выдыхает, но Маркус молча наблюдает за происходящим. Я усвоил урок насчет союзов с людьми, которым не доверяю. Феликс мое доверие заслужил.

«Что ты имеешь в виду?» — требует он ответа.

«Завтра все пятьдесят снова выйдут на ту арену, и, если нам повезет, шестеро из нас выйдут оттуда с Сердцами». Даже у Валентины нет возражений против этого довода. Вопреки всему своему бахвальству, она жаждет обрести связь не меньше моего. И то, что на нашей стороне будет лучший ученик школы, пойдет нам только на пользу — пусть даже он и не дотягивает до социальных стандартов дочери мэра.

«Ты — Primus. Она — Secundus». Я киваю в сторону Валентины. Феликс выгибает бровь, но не спорит. «Sextus», — я указываю левой рукой на собственную грудь. «Мускулы», — я машу большим пальцем в сторону Маркуса. Мы все четверо смеемся. Маркус, может, и не лучший ученик, но сегодня на арене он был просто чудовищем. В Лабиринте он будет ужасающ.

«У крепости четыре стены, у щита четыре угла, нас четыре ученика, и нам нужно четыре Сердца. Это чистая математика».

Моя правая рука все еще зависла в воздухе между нами. Я хочу, чтобы он ее пожал. Он заслужил мое доверие, а завтрашний день будет целиком и полностью зависеть от доверия. Феликс колеблется еще секунду, переводя взгляд карих глаз с одного на другого, пытаясь понять, не устраиваем ли мы ему ловушку.

Должно быть, даже Валентина смогла его убедить, потому что в конце концов он протягивает руку и крепко обхватывает мое запястье. Мы обмениваемся рукопожатием, и дело сделано. Наш триумвират превратился в квартет. Вместе мы вчетвером выстоим против сорока шести наших сверстников, чтобы доказать свою ценность Цензорам, которые смотрят на нас глазами самой Императрицы.

«Ему придется окропить кровью камень», — бурчит Маркус.

«Окропить кровью что?»

«Камень клятвы», — объясняю я.

«Пепел Юпитера, вы втроем принесли votum?» — глаза Феликса округляются так, словно он уже начинает жалеть, что связался с нами.

«В чем дело, патриций? Испугался?» — В голосе Валентины все еще слышна нотка горечи. Феликс какое-то время разглядывает ее, а затем к нему возвращается его фирменная дерзкая ухмылка.

«Нет», — отвечает он ей. Я ему верю.