«Насколько я понимаю, Сердца, которые Цензоры привезли на Сентенцию, предназначались для Сегесты». Я подчеркиваю название нашего города, многозначительно выгнув бровь. «Из рукопашной схватки в финальное испытание смогут пройти всего пятьдесят студентов. И нет никакого правила, гласящего, что все они не могут быть с нашей стороны». Враждебные взгляды исчезают, и на лицах всех пятерых мелькает одно и то же жадное, задумчивое выражение.

«Что ты предлагаешь?» — требует ответа Авл. Я смотрю на своего визави и вижу в его глазах ту же надежду, что разгорается и во мне самом.

«Просто прикрывать друг другу спины и сделать так, чтобы в финал прошел только наш город. Мы всю жизнь пахали ради этого дня. Нет никаких причин позволять им явиться сюда и забрать то, что причитается нам по праву». В группе начинают медленно кивать, переваривая мои слова. Избавиться от никодемийцев — значит разом избавиться от их Primus, Secundus и так далее.

«Мы в деле», — подтверждает Авл после того, как переглядывается со своими. «Но тебе лучше переманить на нашу сторону ребят покрупнее».

«Я как раз над этим работаю». Я хлопаю его по плечу и поворачиваюсь к следующей группе.

Убедить всех работать вместе оказалось поразительно легко. В этом есть смысл. С одной стороны, мы знаем сильные и слабые стороны друг друга — мы соревновались всю жизнь, а близкое знакомство, как известно, рождает пренебрежение. Но вот студенты из Никодемии — это полная неизвестность. Возможно, они лучше нас. А главное, они чужаки. Это наш Кор — наши Corda — они явились украсть.

Под конец я оставляю Клинтуса и его банду приспешников. Я знаю: если кто-то и доставит мне неприятности, то это будет он. Этот крупный парень не забыл, как я смеялся над его неудачами. Трое других головорезов с ним, — драчуны, которые, скорее всего, неплохо проявят себя в рукопашной.

«Проваливай, проныра», — цедит Клинтус при моем приближении. Толстошеий парень внимательно наблюдал за тем, как я, точно рабочий на винограднике, переходил от одной кучки студентов к другой. Он знает, что я что-то замышляю, но сомневаюсь, что догадался, что именно. Гакс и рыжий Руфус дружно хмыкают на его выпад.

«Остынь», — бросаю я ему, не давая повода думать, будто он меня пугает. Он не пугает, но только идиот станет игнорировать тот факт, что его кулаки легко спутать с приличных размеров валунами. «Я здесь, чтобы помочь».

«Мне не нужна твоя помощь и я ее не хочу».

«Ну, если хочешь пройти в следующий раунд, тебе стоит послушать», — резко отвечаю я, чувствуя, как меня охватывает раздражение. «Все остальные создают союз против Никодемии». Клинтус прищуривается, но, взглянув мимо меня, понимает, что все помещение наблюдает за нашим разговором.

«Серьезно? Это ради этого он тут суетился?» — спрашивает он ближайшую группу студентов. Все кивают в ответ.

«Трусы». Он смеется, и дружки подхватывают его смех. «Почему я должен вступать в союз с кем-то из вас?»

«Просто ради того, чтобы наши люди забрали все Сердца», — отвечаю я ему. «После рукопашной каждый волен делать все, что ему вздумается».

«Думаю, мы рискнем сами», — отрезает Клинтус, поднимаясь во весь свой огромный рост и нависая надо мной.

В этом парне должно быть сверх шести футов, и мне приходится хорошенько задрать голову, чтобы удержать зрительный контакт. Я сдерживаю желание вздохнуть. Знал, что с ним будет непросто, но у меня уже есть козырь. Именно поэтому я приберег его напоследок — ну или почти напоследок.

«Если ты не с нами, значит против нас», — произношу я тихо, но не шепотом. Угрозу слышат все. Внимание всей комнаты фокусируется на Клинтусе и его дружках с откровенно враждебным намерением. Он и его банда замечают это и инстинктивно подаются назад, будто от физического давления. Здоровяк кривится, переводя взгляд с меня на сорок пять других пар глаз, которые теперь свирепо буравят его. Может, он и не блещет умом, но он не тупой. Понимает, что его переиграли.

«Ладно», — огрызается он, с отвращением отворачиваясь от меня. «Мы позаботимся о том, чтобы ни один из никодемийских выскочек не прикоснулся к нашим Сердцам». Не удовлетворившись этим, я пристально смотрю на каждого из его приспешников, пока они не кивают в знак согласия. Вот так просто сорок девять учеников из нашего города объединились в едином согласии.

Остается лишь один.

На мгновение я замираю, разглядывая худощавого парня, который сидит в полном одиночестве в самом углу. Он перебирает пальцами песок, полностью игнорируя всех нас. За четыре года в коллегии Феликс так и не обзавелся друзьями. Будучи одновременно и плебеем, и лучшим учеником — Primus, — он носит на своей спине сразу несколько мишеней.

Холодная часть меня, та самая, что готова на все ради обретения связи, напоминает, что сейчас год засухи. Если нашего Прима устранят, то я могу стать Квинтом. Мне нужно лишь отвернуться. Я уверен, что любой из наших одноклассников с радостью ударит его в спину, выведя из строя еще до начала рукопашной. Мне даже не придется делать это самому.