Когда мы приближаемся ко входу, звук накрывает нас волной. Я вздрагиваю, понимая, что поглазеть пришел весь город — скорее всего, сразу оба города.

«Какой план, командующий?» — Маркус вытаскивает меня из задумчивости, слегка толкнув локтем.

«В каком смысле?» — я в панике поворачиваюсь к нему. Никаких других планов у меня нет. Я уже сколотил для нас союз. Что еще нужно сделать?

«Ты нас сплотил. Вот и говори, что делать». Позади него мелькают лица других одноклассников: они придвигаются ближе, чтобы послушать. Валентина ободряюще кладет руку мне на плечо — наша недавняя ссора полностью забыта.

«Ладно», — выдавливаю я сквозь внезапный ком в горле. Я понятия не имею, что творю, но очевидно, что все ждут от меня какого-то плана. «Теперь мы легион. Клинтус, ты со своими парнями берешь на себя центр линии. Вы — наш якорь, который держит всех на месте».

Здоровяк свирепо смотрит на меня, но его друзья согласно кивают. Будем считать это успехом.

«Все остальные, выстраивайтесь по обе стороны от центра равными флангами. Нам нужно две шеренги в глубину». Я повышаю голос, чтобы докричаться до тех, кто стоит позади. Слышу приглушенный шепот: одноклассники передают приказ по цепочке. Веллум продолжает идти к арене. Он не оборачивается, но его шаги вдруг становятся медленнее. На моем лице расплывается хищная улыбка. Старый ублюдок тоже хочет, чтобы его ученики победили.

«Маркус, выберешь троих сильных бойцов и займешься маневром. Как только линия где-то начнет проседать, вы вклиниваетесь и громите врага».

«Я пойду с вами», — предлагает Феликс, возникая у меня под боком. Я бросаю взгляд на долговязого парня. Он поджарый и сильный — идеальный вариант для быстрых атак. Я киваю, а Маркус лишь безразлично пожимает плечами.

«А ты где будешь?» — спрашивает Валентина, все еще держа руку на моем плече. Это приятное ощущение удерживает меня, не давая панике вырвать с корнем из реальности. Никакой я не командир. Все, что знаю о тактике, я почерпнул из детских игр в солдатики, когда мы с Маркусом размахивали деревянными палками.

«Прямо по центру, откуда мне будет видно все происходящее», — обещаю я. Хороший командующий ведет войска из первых рядов. По-моему, что-то такое когда-то изрек один из поэтов. Что ж, пришло время проверить, не врали ли они. Мы уже почти у самого конца туннеля. Времени на новые приказы нет. Да и ничего умнее я все равно не придумаю.

«Есть вопросы?» Никто не отзывается. План не такой уж и сложный. Тишина усиливается, и я впадаю в панику, пытаясь вспомнить цитату, достойную того, чтобы отправить моих одноклассников в бой. В голове пусто; вся поэзия и литература, которую Веллум заставлял меня читать, улетучилась. Поэтому вместо этого я сочиняю свою.

«Когда была жива, Фортуна благоволила смелым, так что сражайтесь смело, друзья мои, и, возможно, на другом конце этого поля вас будет ждать Кор».

«Не можешь не драматизировать, да, Секст?» — усмехается Феликс, проходя мимо меня туда, где нас поджидает Веллум. Я вздыхаю и бреду вслед за моим личным задирой. Ну, по крайней мере, я попытался.

Магистр стоит возле стойки с оружием, которую заставили тренировочными гладиусами для рукопашной схватки. Каждый из них выточен из твердой древесины, а рукоять обмотана тканью. Они достаточно тяжелые, чтобы нанести ощутимый удар, но у них нет лезвия, так что порезать друг друга мы не сможем.

«Хватайте клинки и живо наружу», — рявкает он, пока мы тянемся мимо него вереницей. «Не начинать бой, пока Цензор не скомандует».

Я едва слышу его из-за шума крови в ушах. Гул толпы, ожидающей нашего появления, исчезает из моего сознания. Остается только рев собственного тела, когда я протягиваю руку и хватаю оружие. Тяжесть меча в ладони приятно успокаивает, словно я обнимаю возлюбленную, по которой тосковал, сам того не ведая. Что бы ни случилось, я войду на арену не один. Мы сделаем это вместе. Взвесив клинок в правой руке, я следую за цепочкой одноклассников в дверной проем — навстречу хаосу.

Арена Сегесты построена по образу и подобию великих арен, раскиданных по всей империи. Говорят, Арена Марса на Форуме способна вместить пятьдесят тысяч человек. Наша вмещает всего тысячу. Но даже при этом шум стоит оглушительный. Выходя на середину арены вместе со своими одноклассниками, я кручу головой, поражаясь забитым трибунам, где собрались жители нашего города. На противоположной стороне сидят незнакомцы — полагаю, они прибыли поддержать студентов из Никодемии.

В центре кольца трибун находится приподнятая деревянная ложа. Я едва могу разглядеть родителей Валентины и остальных членов совета. Рядом с ними я замечаю безошибочно узнаваемые белые доспехи и красные плащи трех цензоров. Аристократичный молодой человек стоит впереди, наблюдая за нашим продвижением.

Напротив нас из своих ворот высыпают пришлые выскочки, двигаясь в легком беспорядке. Надежда вспыхивает в груди, когда я вижу, как они разбредаются. Не похоже, что между ними есть то же доверие, что связывает нас. У нас есть шанс.