Сердце замирает, когда я смотрю на умирающего друга. Знаю, что у меня нет ни малейшего шанса против некроманта, но не могу смотреть, как одного из наших братьев забивают, словно свинью. Антоний стоял рядом с нами и не дрогнул, когда пришел его час. Он заслуживает лучшей участи. Призраки Мацера и Руфуса парят надо мной, глядя на меня тяжелыми взглядами. Я не смог спасти их, но, возможно, смогу спасти его.

«Варвары верят, что здесь находится обитель самой Зимы, место, откуда берутся весь лед и холод. Они думают, что именно поэтому способны создавать фурий и наполнять их своей волей. Они правы — ну, в некотором роде. Зима действительно когда-то жила здесь, но это место — не только ее дом. Наши предки называли его Гипербореей».

Она замолкает, удивленно посмеиваясь. «Послушайте, как я разболталась. Заметили, что у меня не было возможности говорить на lingua imperia уже несколько месяцев? Живые Боги, как же приятно, что их тяжелое наречие не забивает мне рот. А то было такое чувство, будто у меня щеки полны гальки».

С улыбкой покачав головой, Викса поднимает ржавый нож, и я поддаюсь зову Древнего Мороза. Знание затапливает меня, пока мой анимус распространяется по полу, струится по стенам и уходит глубоко под землю. Это огромная структура, которую мое Медное Сердце не может полностью постичь, но даже та ее часть, которую я воспринимаю, ошеломляет. Она пропитана присутствием, которое, кажется, сияет, как солнце.

Оно ослепляет.

Оно реагирует мгновенно, с невероятной скоростью переключая свое внимание на меня. Вся пещера грозно рокочет, точно рычащий пес. Я игнорирую ее недовольство, прижимая ладонь к земле и вливая свою волю в единственную команду — сковать. Я чувствую, как снег хрустит, начиная превращаться в твердый лед, подобно тому как уголь становится алмазом. Эссенция вырывается из меня потоком, но я едва это замечаю. Эта пещера подобна океану; у меня есть доступ к большему объему, чем мне когда-либо понадобится.

Викса замирает, держа нож над грудью Антония. Она оборачивается и с любопытством разглядывает нас, ее взгляд буквально пригвождает меня к месту, почти соперничая с пристальным вниманием того самого присутствия.

Пещера снова содрогается, на этот раз еще сильнее. Я чувствую, как в воздухе нарастает ощутимый гнев, словно запах дыма от лесного пожара. Я стискиваю зубы и вливаю еще больше своей воли в эту задачу. В моей руке материализуется ледяной брусок, и я мысленно стачиваю его грань, делая ее острой, как бритва. Я выворачиваю запястье, позволяя острию зацепить веревки, связывающие руки за спиной. Они с треском лопаются, и я смеюсь, поднимаясь на ноги перед ошеломленной некроманткой.

Глаза Виксы округляются от шока при виде ледяного оружия, которое я создал. Оно длиной всего лишь с нож и представляет собой простой брусок с острым краем. Я перехватываю основание и приказываю оружию заостриться на конце. Оно в ответ трещит, подчиняясь, меняя форму прямо на глазах.

«Ты дурак!» — вскрикивает Викса, и ее шок сменяется ужасом, когда до нее доходит, что я натворил. Пещера содрогается в третий раз. В дальнем конце зала рушатся строительные леса. «Отпусти его. Ты не можешь удерживать Символ Зимы здесь…»

А затем мир становится абсолютно белым.

Глава 44

Я стою в пустоте, словно вылепленной из снега.

Земля хрустит под ногами, когда я поворачиваюсь, осматривая новое окружение. Леденящий ветер стонет в этой пустоте, пронизывая мой плащ, словно лезвие. Все вокруг белое, даже небо. Не думаю, что нахожусь в пещере; здесь слишком светло, хотя я не вижу и следа Sol. Это напоминает мне сны, в которые меня затягивало во время Сентенции.

Я ищу своих друзей, Виксу, но никого из них не видно. Даже своих Символов не нахожу. В моем сознании, там, где они когда-то хранились, зияет лишь темная пустота. Я одинок во всех смыслах этого слова. Единственное, что у меня с собой, — это мой ледяной меч и волчьи шрамы на правой руке, которые светятся фиолетовым огнем. Холод клинка проникает в ладонь, ведь теперь у меня нет силы Древнего Мороза, чтобы сдерживать его. Я приветствую эту боль, не желая бросать свое единственное оружие.

Завывающий ветер крепчает, кружа вокруг меня со зловещим намерением. Присутствие, наблюдавшее за мной с того момента, как я оказался в этом месте, растет вместе с ним, словно переносимое тем же потоком. Вокруг начинает кружиться снежная метель — мерцание белого на белом, заполняя все зрение. Она нарастает, как могучая буря, а затем в миг исчезает.

Когда зрение возвращается ко мне, я уже не один.

Передо мной высится массивный трон, высеченный из темно-синего льда. Он создан для существа слишком высокого. Даже если бы я встал на плечи Феликса, его спинка все равно возвышалась бы над моей головой. На нем восседает некое создание. Оно ошеломляет своими размерами. Впрочем, его рост пугает меня не так сильно, как должен бы: это не первый неестественно огромный мужчина, которого я вижу.