«Сюда». Я топаю ногами по земле, помогая ему сориентироваться. Крепкий мужчина устраивается у моих ног спиной, и я медленно провожу подошвами сапог по нему, пытаясь в темноте определить, где он находится.

«Хватит колебаться, делай уже, Dominus», — мгновение спустя рычит Анас, и в его голос возвращается привычный вызов. Я закрываю глаза, пытаясь сосредоточиться. Поймав Символ Железа, я приказываю clavi в моем правом сапоге выдвинуться. Нащупывая цель, я мысленно скругляю их кончики, чтобы они не были слишком острыми. Благодаря связи с железом я осязаю руки Анаса так ясно, словно касаюсь их собственными пальцами, что позволяет мне находить путь даже вслепую. Затем опускаю ногу, отыскивая узел веревок, стягивающих его запястья. Убедившись, что гвозди не заденут кожу, я заостряю их и вонзаю в волокна веревки. Она легко поддается, но я вовремя останавливаюсь, чтобы не разорвать ее слишком сильно. Я хочу лишь ослабить путы, а не освободить его. Нам необходимо дождаться подходящего момента.

Я втягиваю clavi, немного смещаю ногу в сторону и снова вонзаю их, проделывая еще одну серию крошечных отверстий в веревке. От напряжения на моем лбу проступает пот, пока я сосредотачиваюсь, пытаясь преодолеть вынужденную слепоту. Я снова убираю гвозди, но, прежде чем успеваю ударить ими в третий раз, полог палатки резко распахивается. Я отдергиваю ногу и зажмуриваюсь от ослепительного света, силясь принять такой вид, будто просто напуган, а не в ужасе.

«На выход», — бурчит Астрид, хватая меня за руку и выводя из палатки. Я оглядываюсь через плечо, видя, как за мной тащат моих людей обычные воины. С нами волокут даже Клинтуса. Он бледен и выглядит слабым, но жив. Я слегка расслабляюсь, радуясь, что нас не разделяют. Если нам суждено умереть, я бы хотел, чтобы мы встретили смерть вместе.

Могучая женщина ведет нас к огромной палатке из шкур, расположенной рядом с входом в пещеру. Стражник у входа откидывает полог, и нас заталкивают внутрь. Пол устлан еще большим количеством шкур, образуя толстый ковер. В нескольких жаровнях горит ладан, наполняя помещение приторным, сладким дымом. Древний Мороз здесь едва ощутим, вытесненный теплом.

В глубине стоит большой золотой трон, основание которого настолько широко, что занимает почти всю ширину помещения. На нем восседает чудовищный человек. Все его тело покрыто живыми татуировками берсерка. Он больше похож на тень, чем на плоть, и я с ужасом вглядываюсь в темную, извивающуюся массу, покрывающую его тело. У его ног лежит гротескный шлем, украшенный парой оленьих рогов. Он отворачивается от женщины, сидящей по правую руку от него, и пристально смотрит на наше приближение.

Несмотря на его пугающий вид, я забываю о нем, в шоке уставившись на женщину. Она укутана в меха, скрывающие все, кроме лица, но даже оно поражает. Ее красота — холодная, отличная от земель по эту сторону стены, но я смотрю во все глаза вовсе не из-за этого. С первого взгляда очевидно, что она не норманнка. Ее волосы темные, а не белокурые, черты лица резкие, патрицианские. Должно быть, она такая же пленница, как и мы.

Я чувствую, как тяжелый взгляд Анаса буквально прожигает мне затылок, и на мгновение встречаюсь с ним глазами — ровно настолько, чтобы едва заметно покачать головой. Идея взять в заложники вождя этой армии заманчива, но мы окружены воинами. Нас разорвут на куски еще до того, как наше восстание начнется. Момент еще не пришел. Он разочарованно рычит, но согласно кивает.

Удерживающая меня берсерк силой опускает меня на колени, и я слышу, как мои люди позади с глухим стуком тоже падают на землю. И мужчина, и женщина смотрят на нас, словно хищники. Она не пленница, — с дрожью осознаю я. Она — кто-то другой.

Чудовищный мужчина задает вопрос на своем языке, и женщина шевелится, поправляя плотную накидку. «Верховный король Кнут желает знать твое имя», — переводит она. Мне с трудом удается сдержать вскрик удивления. У норманнов нет королей.

«Декурион Кастор, Двенадцатый легион, Восьмая когорта», — отвечаю я так, как меня учили. Она выдает короткий смешок и поворачивается к мужчине, чтобы передать ответ.

«Где остальные из твоей когорты?» — спрашивает она от его имени. Несмотря на то, что я стою на коленях, мной овладевает отчаянное, дерзкое настроение. Может, я и пленник, но не обязательно быть послушным. Я киваю на четверых мужчин, стоящих на коленях позади меня.

«Думаю, вы нашли их всех», — сухо отвечаю я.

«Ljóst!» — резко приказывает женщина берсерку, стоящему позади меня, и ее лицо искажает хмурое выражение, которое мне слишком хорошо знакомо. Лицо и грудь с силой врезаются в ковер после того, как нечеловечески сильная воительница отвешивает мне подзатыльник. Я испускаю стон, пока крепкие руки возвращают меня на колени. Это больно, но могло быть и хуже. Кузницы Агогии сделали меня сильным, но им об этом знать не обязательно. Иначе они станут бить только сильнее.