Мир озаряется белой вспышкой, и в следующее мгновение я снова оказываюсь в пещере, лицом к лицу с яростной Виксой. Но теперь я вооружен.

Глава 45

Glacialis Falx по-прежнему лежит в руке, когда я возвращаюсь в собственное тело. Ледяной брусок, который я вытащил из пола, сменился оружием, достойным легионера. В остальном помещение выглядит точно таким же, каким я его оставил. Я чувствую, что братья готовы последовать за мной, хотя они все еще связаны. Я оглядываюсь через плечо в попытке удостовериться, что с ними все в порядке. Маркус и Феликс смотрят на меня округлившимися глазами, в то время как Клинтус с трудом сидит из-за раненой ноги. Облегчение накатывает на меня волной. Я не опоздал.

«Дурак!» — снова кричит Викса, и ее лицо искажается от ужаса. «Отпусти его, пока не разбудил Спящего!»

Знает ли она правду о том, кто здесь дремлет? Или считает это какой-то легендой? Неважно; скоро она с ним встретится.

«Он уже проснулся», — говорю я ей с небольшой грустной улыбкой. «И попросил меня передать тебе привет». Присутствие Акило усиливается, словно он наклоняется ближе, чтобы изучить нас, как насекомых. Лицо некромантии бледнеет, и белизна ее страха резко контрастирует с чернотой гнилых, краденых вен Кор.

«Ты не представляешь для меня угрозы», — шипит она, частично восстановив самообладание. Она не понимает, кто я такой, но ее разум уже сделал выводы. На мне форма легионера и inhibitus Железосвязанного, но я показал, что владею Символом Зимы.

Она думает, что я шпион, возможно, даже цензор в овечьей шкуре. Но даже если я и не являюсь настоящим солдатом Железных легионов, мне нужно выглядеть соответствующим образом, чтобы не выделяться, а это значит, что я всего лишь Медный. Кем бы она ни была, по силе она превосходит меня на порядок.

Это было бы правдой, если бы мне не даровали способность бога — точно так же, как Прометею давным-давно.

Я бросаю взгляд на сапфир, вправленный в рукоять моего ледяного гладиуса, в котором кипит ярость Аквило. Внутри него вспыхивают молнии, бьющие по стенкам своей тюрьмы. Стихия умоляет выпустить ее на волю, позволить посеять хаос. Еще рано, — осаждаю я ее своей волей, и она неохотно подчиняется, продолжая ярко полыхать негодованием.

Но Glacialis Falx — это не просто меч, это средоточие силы. Я чувствую, как обостряется моя связь с Древним Морозом. Мой анимус может с легкостью прорезать землю, простираясь дальше, чем когда-либо прежде. Я стал сильнее и быстрее, чем когда-либо в жизни. Стягивающий шею inhibitus вновь пытается наказать меня за то, что я подобрался к границам возможностей Медного уровня, но бушующая во мне морозная сила наносит ответный удар, удерживая его на расстоянии.

Когда я смотрю на женщину с черными венами, мне нет нужды скрывать удовлетворение от того страха, который внушают ей мои способности.

«Кто ты такой?» — шепчет она в ужасе. Уголок моей губы приподнимается в диком восторге при виде того, как эта оскверненная женщина трепещет.

«Я — холодный ветер», — отвечаю я, хотя эти слова не кажутся моими собственными, поскольку присутствие Акило нарастает, достигая апогея. Я всего лишь проводник силы, которая говорит моими устами. Чувствовал ли Аттикус себя так же, когда Императрица использовала его как свой рупор во время Сентенции?

«Ты — мерзость для Pax Deorum, necromanta», — рычу я, пылая ненавистью, еще более холодной, чем та, что горит в моей груди. «И за это должна умереть».

«Тогда приди и убей меня, раб, если сможешь», — выплевывает она мне в лицо, бросаясь вперед с нечеловеческой скоростью.

Я реагирую с солдатским инстинктом, делая то, что вбили в меня инструкторы: отскакиваю в сторону, уклоняясь от ее стремительного выпада, и наношу Замороженным Клинком горизонтальный удар, намереваясь разрубить ее пополам. Это кажется слишком простым — сражаться против кого-то, кто силен, но не обучен быть воином.

Но потом я узнаю, каков ее Символ, и оказывается, что это вовсе не легкий бой.

Устремляясь ко мне, некромантка вскидывает правую руку и растопыривает пальцы. Лишь благодаря тому, что я кожей чувствую замерзшую землю, мне удается уловить миг до удара и не дать пронзить себя насквозь. Я отскакиваю в сторону и в самый последний миг вижу, как из земли, где я только что стоял, вырывается каменный шип, похожий на клык какого-то пещерного монстра. Если бы я не успел отскочить, он проткнул бы мне внутренности так же легко, как клинок берсерка.

Викса издает рык ярости и снова взмахивает рукой, призывая из земли еще полдюжины копий, которые пытаются пронзить меня, пока я кружу по полу пещеры, едва уворачиваясь от их острых, как бритва, лезвий.

Должно быть, она из тех, кто связан с землей. Какая невероятная мощь, — думаю я, завидуя собственной относительной слабости. Ее черные вены должны быть эквивалентом как минимум Серебряного, а то и Золотого electus.