Но теперь, глядя на черные, гнилые вены, пронизывающие тело Виксы, и на шрамы, покрывающие ее кожу, я знаю, что она именно такая. Стервятник из кошмара. Похитительница Сердец. Реликвии — собственность империи, последний дар избранного после его смерти. Украсть их — значит совершить кощунственный поступок.

Анас испускает яростный вопль, поднимаясь на ноги. Его плечи напрягаются, пытаясь разорвать ослабленные узы. На мгновение веревки удерживают его крепко, несмотря на повреждения, которые я им нанес. Но прежде, чем я успеваю отчаяться, раздается треск, и его руки высвобождаются, а веревка падает на землю. Он свободен! Громила бросается вперед, устремившись к женщине, опустив плечо, чтобы с силой врезаться в нее всем своим весом.

Все мы как один вскакиваем на ноги. Гвозди в наших сапогах хрустят, когда вгрызаются в лед, пока мы пытаемся последовать его примеру. Нас выдрессировали, как волкодавов, чтобы мы держались стаей. Я хватаю Символ Древнего Мороза, призывая его укрепить поверхность под ногами моих братьев, чтобы дать нам твердую опору. Меня затапливает осознание всего туннеля, но вместе с ним приходит и нечто иное. Тяжелое присутствие, пропитывающее воздух, ввинчивается в разум, словно заметив меня впервые; ему совсем не нравится, что я распоряжаюсь в его доме.

Пещера вибрирует в ответ на мою команду, будто проснувшийся от спячки медведь. Помещение сотрясается, и куски снега и льда сыплются с потолка смертоносным дождем. В панике я отпускаю Символ, моля Пепел Фортуны о том, чтобы не вызвать лавину. Я не понимаю, что показал мне Древний Мороз; это не похоже ни на что, что я видел раньше. Мой разум уже стремится забыть, вытеснить воспоминание об этом присутствии из головы.

Дрожь пещеры со стоном затихает, умиротворенная моим отступлением.

Женщина резко разворачивается на звук атаки Анаса. Никогда в жизни я не видел, чтобы кто-то двигался с такой скоростью — даже Аттикус, когда призывал скорость ветра. Ее приятная улыбка исчезает, сменившись яростным оскалом, когда она бросается на солдата. Женщина проносится мимо него смазанным силуэтом, с небрежным изяществом сбивая с ног.

Он вскрикивает, когда она разворачивается и швыряет его в стену, словно он ничего не весит. Спина Анаса с грохотом врезается в лед, и он сползает по стене на холодную землю. Его голова бессильно запрокидывается набок, а рот приоткрывается. Он не шевелится.

«Сядьте», — рычит Викса, глядя на остальных с ледяной властностью. Мы застываем посреди броска, потрясенные ее ужасающей силой. Медленно я подчиняюсь, опускаясь на колени в знак покорности. Остальные из декады следуют моему примеру. Она изучает нас какое-то время, словно пытаясь решить, не бросимся ли мы на нее снова, как только она отвернется.

Молча она подплывает ближе и прижимает кончик ножа к подбородку Феликса. У меня замирает сердце, когда она силой заставляет его поднять голову, чтобы заглянуть в глаза. Я протягиваю руку к Символу Древнего Мороза, но останавливаюсь, не дотянувшись. Тот парит чуть-чуть вне досягаемости, маня прикоснуться к нему, обещая защитить от стоящей передо мной опасности. Не знаю, что произойдет, если я это сделаю, но по какой-то причине я больше боюсь того другого присутствия, чем самой Виксы.

«А ты у нас умник», — мурлычет она, вглядываясь в его глаза. Феликс смело встречает ее взгляд, выпрямив спину, с каменным лицом. Ни один легионер Железных легионов не смог бы упрекнуть его в недостатке мужества перед лицом ужаса. Мгновение спустя она снова хмыкает и хлопает его по щеке свободной рукой, после чего отворачивается.

«Ваш друг прав», — говорит она нам, возвращаясь к столам. «Necromantia — так древние называли мое искусство. У него много имен, но это мне всегда нравилось больше всего. В нем есть определенная строгость, которой никогда не было у evocator. Вы не согласны?» Она протягивает руку, чтобы положить ладонь на неподвижное тело Антония. Тот не шевелится, и я ловлю себя на надежде, что он испустил дух, пока Викса швыряла Анаса. Я бы не хотел оказаться живым в ее лапах.

«Еще держится», — бормочет она мгновение спустя, вызывая во мне одновременно прилив облегчения и отчаяния. Я в ужасе за него. «Гораздо проще, когда они свежие».

Викса принимается рыться в своих инструментах, выискивая что-то конкретное.

«Это священное место для варваров», — говорит она нам, продолжая поиски. «Вы же это чувствуете? Анимус, витающий над этим местом, как облако дыма». Она бросает на меня ироничный взгляд, от которого бегут мурашки по коже. «Ваш декурион, несомненно, чувствует». Я в очередной раз радуюсь, что плащ скрывает мои вены rasa. Страшно даже представить, каково было бы оказаться в центре ее внимания.

«Именно здесь они связывают своих фурий», — продолжает она, ничуть не смущенная нашим молчанием. «На протяжении поколений различные кланы приходили сюда в священные дни, чтобы взращивать своих чудовищ с помощью украденных Corda. Но теперь все это принадлежит Верховному королю». Она выбирает длинную пилу из своих инструментов и кладет ее рядом с Антонием.