Берсерк вскидывает обоюдоострый топор над головой обеими руками и воет по-волчьи. Когда воины заканчивают скандировать его имя, Врок спрыгивает с дерева и с глухим звуком приземляется впереди их строя, точно Бог, сошедший с Олимпа.

«А может, и не «добро пожаловать», — признаю я со вздохом.

Мужчина направляет топор на наш строй и выплевывает яростное слово, которое не нуждается в переводе. С безумным воем норманны бросаются на нас, следуя за своим вожаком, как преданные гончие.

«Смыкаемся!» — кричит Перси, но я отчетливо слышу напряжение в его голосе. Он тоже сидел за столом командующего. Он знает, с чем мы столкнулись, возможно, даже лучше меня. Берсерк мчится по земле, летя крупными прыжками, точно олень. Его светлые волосы в хвосте развеваются, танцуя на ветру. Он целится прямо в центр нашего строя, несясь на нас, точно стенобитный таран.

Наши щиты лязгают, когда мы сжимаемся в единый организм, скручиваясь, как броненосец — странный бронированный грызун юга. Символ Железа наполняет мой разум знанием, пока animus насыщает стену щитов, объединяя мою волю с волей остальных членов декады, готовящейся удержать линию.

Врок влетает в зону досягаемости, занося топор для отчаянного, размашистого удара обеими руками. Все замедляется, когда сталкиваются два мира — железная мощь легионов и необузданная свирепость норманнов. Петр расправляет плечи в самом центре нашей шеренги, высоко и твердо удерживая скутум. Берсерк прыгает, намереваясь с разбега проломить нашу оборону.

Я напрягаюсь, готовясь протянуть волю, чтобы перехватить и выкрутить оружие воина, разнеся его в щепки. Вместо этого чувствую леденящую скверну его клинка, когда тот с силой несущегося вепря врезается в щит Петра.

Разум кричит, когда какое-то присутствие скрежещет по нему, проникая сквозь нашу стену щитов. Нечто дикое вонзается в меня, кромсая и пожирая с ненасытным голодом, который невозможно утолить. Символ Железа извивается в моих мыслях, точно рыба, пытающаяся вырваться обратно в реку. Он ускользает из моего захвата, и последнее, что я успеваю осознать перед тем, как теряю связь со стеной щитов, — это скутум Петра, разлетающийся на куски, словно хрупкое стекло.

Легионера отбрасывает назад силой удара, он кулем валится на землю в дюжине шагов от нас и лежит неподвижно — слишком неподвижно. Одна из его ног вывернута под неестественным углом, сломанная в нескольких местах. У меня есть всего мгновение, чтобы похолодеть от ужаса, прежде чем меня самого уносит этой волной.

Наш строй рассыпается от мощного тарана Врока. Он оказывается среди нас быстрее, чем кто-либо успевает моргнуть, двигаясь настолько стремительно, что я едва успеваю следить за ним. Паника затапливает меня, жадно заполняя пустоту, оставленную успокаивающим присутствием Железа. В отчаянии я тянусь к своему Символу, умоляя его прийти мне на помощь.

Но в ответ раздается лишь гулкое эхо тишины — зияющая рана там, где обычно пульсировала уверенная сила.

Ошеломленный, я поворачиваюсь лицом к норманнам, которые лавиной сыплются на нас вслед за Вроком. Гладиус кажется чужим в руке, будто я никогда прежде не держал оружия. Скутум ощущается громоздким и неуклюжим. Лорика — будто выкована для другого человека.

Мир погрузился в тишину, словно я лишился слуха. Мне едва удается вовремя вскинуть щит, чтобы отразить удар топора первого варвара. Оружие со звоном отскакивает от щита. Я содрогаюсь всем телом от мощной отдачи, не чувствуя, как чужое лезвие царапает мне сознание. За своим щитом я как слепой.

Мир снова содрогается, когда норманнский воин с силой ударяет топором по моему щиту, и я отступаю, одинокий и выбитый из колеи. Варвар использует свое преимущество, атакуя меня, словно я крепость, а он — таран. Я не могу сосредоточиться. Растерян. Гонюсь за Символом Железа, но тот ускользает от меня.

На моем скутуме появляются вмятины — он больше не защищен моей волей. Я умру. Без Железа я ничто. Я не умею сражаться так, как эти дикари; не умею убивать, поддаваясь ярости. Я просто мальчишка, которого отправили воевать с чудовищами.

Что-то холодное и мокрое брызжет мне в лицо сбоку. Это арктическое прикосновение вырывает меня из оцепенения. Глубокий холод проникает в меня, наполняя пустую, хватающую руку в моем сознании своей ледяной силой. В сознании формируется Символ Древнего Мороза, и мир возвращается к нормальному ритму. Звуки битвы обрушиваются на меня оглушительным грохотом, но я больше не подавлен ужасом.

Я очнулся.

Мой animus разливается по снегу вокруг, наполняя разум знанием. Около двух десятков воинов кружат вокруг меня, ведя свои личные сражения. Среди них я чувствую неподвижные тела павших, их жизненная кровь стекает на меня. Я по-прежнему не вижу своего меча, но обрел новую пару глаз, дающих мне иную перспективу. Мой противник, пользуясь преимуществом, дерзко бросается вперед. Я чувствую его опрометчивые шаги по обледенелой земле.