Я наблюдаю за этим зрелищем с оттенком горечи. Никто не знает, откуда берутся Кор и что заставляет их падать в большем или меньшем количестве. Я задаюсь вопросом, будет ли в этом году очередная засуха, или же discipuli, что пойдут по нашим стопам, не столкнутся с теми трудностями, через которые прошли мы? Все, что мне было нужно тогда, — чтобы в Сегесту привезли хотя бы на одно Сердце больше.

Я знаю, что магистры во Фригидусе доложат об этом звездном дожде, и Цензоры сразу отправятся в путь, чтобы забрать упавшую силу для Императрицы. Цикл продолжится. В конце концов, новые electii, которые получат эти Сердца, тоже превратятся в реликвии — точно так же, как превращусь я. Железная Империя станет сильнее, но кого-то из нас просто сотрет в пыль шестернями ее военной машины. И мои сны теперь полны падающего света и обиды.

Проходит четыре дня, прежде чем мы наконец теряем из виду Фригидус и его горную стену. «Мертвые боги, плетемся как черепахи», — жалуется Маркус, когда мы останавливаемся, кажется, уже в сотый раз, пока люди впереди осторожно пробираются по коварной тропе.

«Посмотри на это с положительной стороны», — замечает Феликс. «Когда придется отступать, путь позади нас уже будет готов». Я бросаю на него гневный взгляд, делая знак заткнуться. Они двое — единственные, кому я доверил правду о происходящем и о том, как мы можем ускользнуть из петли, которую Тир набросил на наши шеи.

«Кастор, строй декаду! Пускай люди оставят вещмешки, и выдвигаемся!» — выкрикивает Перси, обрывая наш разговор.

«Да, Dominus», — отзываюсь я, оборачиваясь, чтобы махнуть рукой остальным сегестанцам, затерявшимся в колонне. «Вы слышали центуриона. Шевелитесь!»

Маркус ворчит вместе со всеми, пока мы, ломая строй, спешим в хвост колонны, где ждут сани. Поддавшись внезапному порыву, я вытаскиваю камень votum из мешка и перекладываю его за пазуху. Куда бы ни пошел, я буду нести свою клятву мести с собой.

У погонщиков нас поджидает Анас, на его лице застыло странное выражение. Перси замечает его и одобрительно кивает. «Я выбрал нового члена декады», — объявляет он, поворачиваясь к нам с серьезным лицом. Я застываю от шока, недоверчиво разглядывая бывшего преступника. Анас встречает мой пристальный взгляд спокойно, растеряв большую часть своей привычной спеси. Он выглядит скорее взвинченным, нежели злым.

«Есть возражения?» — мягко интересуется Перси. Мы молчим, оценивая этого чужака. Такое ощущение, будто мы снова хороним Руфуса. Занятие его места — окончательное подтверждение того, что мы его больше никогда не увидим. И из всех людей — именно Анас! Но, пристально разглядывая его, я вспоминаю перемену, которая произошла в нем… произошла в нас.

«Я спросил: «Есть возражения»?» — Голос Fidelis приобретает резкость, которая больно бьет по ушам.

«Нет, Dominus», — отвечаю я, и остальные сегестанцы тихо вторят мне. Перси коротко кивает, после чего переключается на осмотр снаряжения, проверяя каждого, чтобы все были экипированы как надо.

«Трибун хочет, чтобы мы прочесали местность впереди. Посмотрим, сможем ли найти что-нибудь интересное», — объявляет Перси. Он бросает на меня многозначительный взгляд, на который я отвечаю, стараясь выглядеть так же загадочно, как и остальные офицеры. Феликс закатывает глаза, но держит рот на замке.

«Ну что ж, пойдем-ка найдем для моего брата что-нибудь интересное, а?» Перси хлопает Клинтуса и Матиния по плечам, а затем, не дожидаясь, пока мы последуем за ним, устремляется в снег вдоль фланга колонны.

«Пожалуй, я даже рад, что меня не сделали Fidelis», — замечает Феликс, закидывая на плечо одну из пик venator, пока мы догоняем нашего центуриона. «Они все кажутся немного сумасшедшими».

«А кем это делает нас, раз мы премся за ним?»

Он на мгновение замолкает, обдумывая мой вопрос. «Полагаю, дураками».

«Вы оба уже много лет считаете меня дураком», — смеется Маркус, поворачиваясь к нам. «Но в итоге мы все оказались здесь, так насколько вы двое в самом деле умны?»

«А ведь он прав», — бормочет мне Феликс.

«Не говори ему. Ненавижу, когда он начинает самодовольно ухмыляться».

Даже в снегоступах путь становится опасным, как только мы отклоняемся от основной тропы, чтобы проложить собственную. Перси приказывает идти гуськом, дабы максимально сберечь силы. Нам предстоит зайти далеко, чтобы отыскать то, что нужно нашему трибуну.

Приложив невероятную силу воли, я ослабляю хватку на Символе Железа, пока тот не повисает буквально на волоске. Лорика сейчас ощущается скорее как обычная туника, нежели как часть моей собственной плоти. Я чувствую себя голым — впервые на моей памяти, — настолько отдалившись от своего доспеха. Но, ограничивая его, я получаю возможность перехватить контроль над вторым Символом, Древним Морозом, и при этом не захлебнуться в эссенции и не активировать ошейник inhibitus. Осознание расцветает в моем разуме, словно раскрывающаяся лилия, пока снег у ног шепчет свои секреты моему второму Сердцу Кор. Я не чувствую ничего в этой бесплодной пустоши, кроме присутствия моих товарищей, шагающих по поверхности пушистого снега с грацией людей, отчаянно барахтающихся в воде.