Я чувствую, что мрачно улыбаюсь, продолжая натиск и продвигая строй вперед, чтобы смять их захлебнувшуюся атаку. В этом бою без знаний, которые мог бы дать Символ Железа, я словно слеп, но мои руки исполняли этот танец тысячу раз. Варвары захвачены врасплох нашим сопротивлением. Они думали, что мы по-прежнему будем легкой добычей, но не понимают, откуда берет начало наша истинная сила. Анас был прав — мы знаем свое дело.

Маркус и Анас идут позади нас, сдерживая обходящих с флангов врагов своими щитами. Древний Мороз шепчет мне на ухо, пока Крючконосый переносит вес с ноги на ногу, наблюдая за нами с неуверенностью. Он уклоняется от меня, и я вижу, что какая-то его часть — та, что поумнее — хочет сбежать.

Пока мы продвигаемся вперед, мне приходит в голову идея. На ходу я пригибаюсь, позволяя нижнему краю щита на мгновение заскользить по снегу. Используя свой Символ, я призываю лед с земли, приказывая ему ползти на свой щит, словно ребенок, подбирающий домашнее животное.

«Что ты творишь?» — шипит Маркус из-за моего плеча. Он не видит переднюю часть моего щита. Все, что он знает — я нарушил стену щитов, подвергнув нас всех опасности.

«Доверься мне», — бормочу я, выпрямляясь во весь рост и ухмыляясь противникам.

Глаза Крючконосого округляются от чего-то похожего на страх, когда лед расползается по поверхности моего щита. Я чувствую, как знакомое ощущение понимания наполняет мой разум, пока иней покрывает железо. Возможно, я и не могу воззвать к своему другому Символу, но далеко не беспомощен.

Я веду нас вперед, непрестанно наступая, не давая Крючконосому и его товарищам времени на раздумья. За моей спиной раздается шум сражения — Анас парирует удар одного из фланговых бойцов, но мы не останавливаемся. Этот натиск — наша сила. Мы катимся, как валун с горы, готовый вызвать камнепад. Я чувствую, как во мне кипит нелепая уверенность, унаследованная от империи. У них был шанс сломить нас, но теперь сломлены будут они.

Я прыгаю вперед, нанося удар щитом по Крючконосому. Он хмуро смотрит на покрытый инеем щит, ударяя по нему своим длинным мечом, чтобы отбросить его в сторону. Я с радостью принимаю этот удар, приказывая льду приковать его ко мне. Его глаза расширяются от шока, когда меч прилипает к заиндевелой поверхности. Я улыбаюсь ему, резко отклоняя щит в сторону и вырывая клинок из его онемевших пальцев. Мысленно я приказываю льду отпустить его, и меч со звоном падает на землю.

Ноги норманна предательски скользят по снегу, когда он разворачивается, готовый бежать. Древний Мороз сообщает мне о его страхе и показывает, что он бросится наутек. Но от Железных Легионов не скрыться. Когда он поворачивается, я делаю шаг вперед, ударяя его своим щитом. Это выбивает его из равновесия, и он спотыкается. Снег затвердевает вокруг его правой ноги, и он падает лицом вниз на холодную землю. Норманн барахтается, пытаясь вырваться, но я сковываю его своей волей. Эссенция изливается из меня, пока снег замерзает, удерживая его ноги, руки и лицо.

Я игнорирую свою жертву, оставляя ее на потом, словно паук, заманивший муху в паутину, и поворачиваюсь, чтобы нанести удар испуганному варвару, стоящему рядом с ним. Вместе с Джаспером мы сокрушаем его защиту. Светловолосый варвар хрипит, когда мы оба наносим ему удары, пока не падает, окрашивая землю кровью.

Вражеский строй рушится и рассыпается под тяжестью собственного страха, едва двое из них погибают. Мы не позволяем им уйти, превращая их отступление в паническое бегство. Вид растерзанных тел Линтуса и Гакса ярко горит в моем сознании, пока я сражаю всех, кто пытается бежать. Ненависть настолько сильна, что способна сдерживать лютый холод Севера даже без помощи Древнего Мороза.

Когда резня заканчивается, я поворачиваюсь туда, где лежит Крючконосый, все еще вросший в лед и корчащийся от страха. Его меч лежит неподалеку, все еще красный от крови моих павших братьев. Я стою над ним еще мгновение, наблюдая за его попытками освободиться и пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме удовлетворения. Слабый, далекий голос в голове задается вопросом, что подумал бы мой отец.

Не уверен, что мне не все равно. Он был мягким человеком, и они убили его. Я же — холоден, и пусть они попробуют со мной совладать. Мой гладиус глубоко вонзается в спину, пронзая сердце норманна. Я не жесток: не стремлюсь заставить его страдать. Рывком я извлекаю клинок и выпрямляюсь, обнаруживая, что Феликс наблюдает за мной со странным выражением лица.

«Что с ним случилось?» — спрашивает он, бросая взгляд на лед, сковывающий норманна.

«Понятия не имею», — лгу я. «Может, призрак Акило сегодня присматривает за нами».

«Может быть», — соглашается он, поворачиваясь вместе со мной, и мы снова вступаем в схватку. Он мне не верит. Мой секрет создает между нами пустоту — пространство, которого раньше не было. Позже я расскажу ему правду. Нам еще предстоит выиграть сражение.