То количество эссенции, что оказывается в моем полном распоряжении, просто ошеломляет. Здесь, среди снегов, это настоящий бушующий поток по сравнению с тем, что осталось по ту сторону стены. Но дело не только в количестве, но и в качестве. Здешние сугробы куда древнее, их никто не тревожил. Они гораздо лучше соответствуют Древнему Морозу, чем все, что я встречал раньше. Когда этот новый прилив силы обрушивается на меня, я судорожно вздыхаю от восторга, жадно поглощая ее, точно пропойца свое вино. Но ошейник на шее предупреждающе затягивается, и приходится брать себя в руки. Я рад, что у меня есть доступ к такому количеству, потому что намерен им воспользоваться.

Впрочем, обострившееся восприятие — вовсе не та причина, по которой я решил воззвать к своему тайному Символу. Вместо этого я направляю волю на рыхлый снег под нашими ногами, приказывая ему уплотниться и затвердеть во что-то, способное выдержать мой вес. Формально я связан с Морозом, а не со Снегом, но их родство проще некуда — они в равных долях состоят из воды и холода, просто облечены в разные формы.

Серия тресков, похожих на миниатюрные взрывы, раздается вокруг меня, и я издаю удивленный хрип, когда эссенция начинает хлестать, будто меня потрошит striga, высасывающая кровь. Я еще никогда не чувствовал такого колоссального расхода. Реликвия custos била больнее отдельными ударами, но это — непрерывное, истощающее притяжение. Стиснув зубы, я высвобождаю свой Кор, позволяя ему впитать столько Древнего Мороза, сколько он может.

Я дрожу от пронизывающей меня энергии, пытаясь скрыть то, что делаю, заставляя снег облегчить ходьбу. Постепенно чувствуется, как сопротивление под ногами начинает усиливаться. С каждым шагом я проваливаюсь все меньше, и мой темп ускоряется.

«Как ты это делаешь?» — раздраженно ворчит Маркус, когда я обхожу его, пробиваясь к передней части колонны. У меня нет сил укрепить рыхлый снег под ногами абсолютно каждого, но если я пойду впереди, остальные смогут следовать по моему следу.

«Похоже, я начинаю осваивать эти снегоступы», — я пожимаю плечами, проталкиваясь мимо Антония и Петра, чтобы присоединиться к Перси впереди. «Позвольте мне немного сменить вас, Dominus», — говорю я. «Я чувствую себя просто отлично».

Fidelis настороженно косится на меня. Как единственный Серебряный в нашем отряде, он обладает большей силой и энергией, чем остальные, но знает, что даже у него есть пределы. Я уверенно улыбаюсь ему, и через мгновение он сдается, пропуская меня вперед.

«За тот гребень, декурион», — указывает он. «Посмотрим, с чем мы имеем дело».

По ту сторону — лишь долина, заваленная снегом и камнями. Вдали в небо впиваются горные хребты, возвышаясь на такую высоту, что те, мимо которых мы только что прошли, кажутся не более чем детьми, притворяющимися богами.

Единственным изменением в этом пейзаже становится начинающийся сосновый бор. Он простирается насколько хватает глаз, разрастаясь так густо, что не представляю, как легион вообще должен через него пробираться, не говоря уже о том, чтобы выстроить стену щитов.

«Это приведет нас на верную гибель», — тянет из-за моей спины Феликс, пока мы замираем, оценивая лежащую перед нами долину. «Хорошо, что мы прекрасно подкованы в тактике ведения боя в горах, не так ли, Dominus?» — обращается бывший плебей к Перси. Центурион бросает на него суровый взгляд, но не делает замечания. Какой в этом смысл? Он ведь прав. Легионеров, приписанных к крепости Фригидус, обучают под те климатические условия, в которых им предстоит сражаться. Отчасти поэтому легионы традиционно закрепляют за определенными регионами империи — чтобы их солдаты были готовы.

Мы едва умеем надевать снегоступы.

«Я не вижу никакой наступающей орды», — уныло ворчу я. Тепло надежды, подаренной мне командующим Бродиганом, угасает в этом холодном аду. «Все, что я вижу, — это куча проклятых Сильваном деревьев».

«Наша задача, Кастор, — выяснить, что скрывается в этих деревьях», — заявляет Перси с мрачной решимостью. «Пошли».

В лесу темно. Безжалостный свет Sol больше не отражается от каждой поверхности. Снег здесь не такой глубокий и вместо этого накапливается на сосновых ветвях. Весь лес кажется живым, и по коже бегут мурашки, словно сотни невидимых глаз пристально смотрят на меня из каждой тени. В этом месте чувствуется мрачная атмосфера, которая говорит мне, что я здесь нежеланный гость. Я и сам знаю. И мне тоже не хочется здесь находиться. Но я легионер — могу идти только туда, куда меня посылают.

Мне больше не нужно использовать связь с Древним Морозом, чтобы уплотнять землю под собой. Вместо этого я растягиваю свое восприятие на максимум, пытаясь почуять врагов до того, как они приблизятся. Но вокруг нет ничего, кроме бескрайней пустоты, которая кажется живой и голодной.

Мы растягиваемся в свободную цепочку, продвигаясь по лесу так далеко, как только можем. Перси уверен, что мы обязательно найдем какие-то следы норманнов. Мы все еще находимся на единственном маршруте, ведущем к Фригидусу. Орда, которую ищет Бродиган, обязана быть здесь — нужно просто искать достаточно усердно.