Декада справа от нас бросается в атаку, и чувствуется, как парни в строю собираются с силами, щиты в стене подрагивают в ожидании нашей очереди. Но, наблюдая за развитием рукопашной, сложно отделаться от ощущения, что следовать за ними — смертный приговор. Отряды по обе стороны полностью увязли схватке с противником, стена щитов уперлась в стену щитов. Здесь нет места тактике; только жестокая, кровавая схватка, пока не останется только одна декада. Возможно, я и самый сильный Медный в центурии, но такие шансы мне не по душе.

«Стоять!» — кричу я, не желая быть затянутым в эту трясину перед нами. Разочарование, вспыхнувшее на лице Феликса, когда его отряд бросается навстречу противнику, лишь укрепляет веру в собственную правоту. Декада Маркуса не атакует, а держит свой строй плотным и четким, зеркально отражая наш.

Я встречаюсь взглядом с другом и вскидываю голову в сторону, предлагая ему выход из нашего тупика. Он смотрит на меня секунду, затем смеется и кивает один раз. Я поднимаю затупленный гладиус и указываю на незащищенную заднюю часть стены щитов справа от нас, которая увязла в жестоком бою с отрядом, который они атаковали.

«Вперед и направо!» — приказываю я.

«Да кто тебя сделал…»

«О, заткнись и просто делай, что он говорит, Брор», — бурчит один из остальных. «Он все-таки этот проклятый Марсом Прим».

Брор бормочет очередное ругательство, но не сопротивляется. Я бью по нашей стене щитов своей волей, задавая темп, пока мы продвигаемся к незащищенной тыльной стороне отряда, расположенного по диагонали от нас.

Напротив нас отряд Маркуса повторяет наш маневр, атакуя тыл сражающегося отряда слева от нас. Убедившись, что на мгновение мы в безопасности, я ускоряю шаг, так что к моменту, когда мы приближаемся к ничего не подозревающей декаде с желтыми повязками, вступившей в бой с другой группой в коричневых, мы уже бежим трусцой.

Ухмылка расплывается по моему лицу, когда я вижу Анаса, оборачивающегося на звук нашей атаки. При виде этого стремительного натиска его кислое лицо мгновенно бледнеет. Выбирая объект для атаки, я не осознавал, что он в этой декаде, но, конечно же, не сожалею об устранении своего главного врага.

Желтый отряд, оказавшийся зажатым посреди нашего сэндвича, не держится и нескольких секунд. Некоторые бойцы пытаются встретить наш выпад лицом к лицу, но тут же получают удары тупыми клинками в спину от своих первоначальных противников.

«Удар!» — приказываю я, прекращая отбивать ритм по стене щитов, когда мы входим в зону досягаемости.

«Хуах!» — вторит мой отряд, когда резко останавливается. В унисон мы отводим скутумы в сторону и наносим удары. Не я сражаю Анаса, но вижу, как он падает, когда противоположная линия пользуется хаосом, который мы посеяли. Желтый отряд распадается, и все его члены валятся на землю, притворяясь мертвыми, как нас учили.

«Удар!» — приказываю я снова, не теряя ни секунды, одновременно нанося удар по стене щитов своей волей.

«Хуах!» — вторит мне отряд, делая шаг вперед, не давая группе с коричневыми повязками на рукавах ни секунды на восстановление. Несколько их товарищей лежат на земле, их линия рассеяна и дезорганизована. Мой гладиус с силой врезается в щит одного из новобранцев, и на мгновение я чувствую, как вся их воля давит на меня, отражая удар. Шквал навязчивых приказов щекочет разум.

«Держись. Останься. Прошу. Нет! Сопротивляйся», — кажется, говорят они, и хотя их больше, они блекнут в плане авторитета по сравнению с реликвией custos, которую я уничтожил. Голоса обрываются, когда я делаю шаг назад, поднимая щит, чтобы принять ответный удар. Я слежу за тем, чтобы мой скутум оставался в контакте с остальной частью декады, позволяя их воле подкреплять мою.

Я хмурюсь, чувствуя, как один из щитов на нашей линии выгибается, искривляясь под воздействием воли атакующего легионера. Я переполнен эссенцией и сжигаю ее, направляя волю вдоль строя, чтобы на мгновение охватить всю стену.

«Сопротивляйся», — приказываю я. Щит мгновенно возвращается к своей прямоугольной форме, снова встраиваясь в боевой порядок, словно идеальная деталь пазла. Меня слегка пошатывает, поскольку резервы почти иссякли от напряжения, связанного с укреплением чего-то, находящегося так далеко. Вся лишняя сила утекает из тела, а хватка на Символе Железа дрожит, грозя исчезнуть. Я цепляюсь за него, как утопающий, черпая из всех источников, к которым могу прикоснуться.

Эссенция вливается в меня, укрепляя связь с Символом. Мое истощение улетучивается, силы возвращаются, и, рыкнув, я делаю шаг вперед, вновь вставая в строй с остальными из декады. Затем принимаю второй удар на свой скутум, отметая слабую команду — «Разрушить» — одной лишь мыслью.

Я продолжаю черпать эссенцию, ловя момент, пока солдат восстанавливает позицию. Inhibitus сжимается вокруг горла подобно змее, пока я балансирую на пределе Меди. Острие моего клинка вонзается в центр чужого щита, и пока хор их крошечных воль протестует, я запускаю собственную команду.

«Разрушить».