Они приближаются ко мне, словно мифические волки, которые охотились на меня в реликвии снов еще на арене. Я бросаю взгляд на фиолетовые следы от укусов, все еще окружающие запястье. Я пережил то; переживу и это. Маркус забирает правее, а Феликс обходит слева, угрожая моему щиту. Я отступаю, пытаясь не дать им возможности ударить меня одновременно. Руки притворяющихся мертвыми рекрутов тайком хватают нас за лодыжки, когда мы перешагиваем через них — никто не хочет бегать круги вокруг города в одиночку.

Я блокирую атаку своим скутумом, отступая, чтобы перехватить меч Маркуса. Их воли вгрызаются в мою. Воля Феликса режет, как нож; воля Маркуса крушит, как молот. На моем щите появляются вмятины; мой меч гнется посередине. Я мог бы устоять против атаки одного из них, но под их совместным натиском мои запасы эссенции начинают иссякать.

У меня заканчивается время.

Почуяв мою слабость, они наносят все более безрассудные удары. У меня нет пространства для контратаки, поэтому они перестают защищаться, бросая все силы на то, чтобы сокрушить мою оборону. Рядовые легионеры кричат слова поддержки и оскорбления, пока я пытаюсь выстоять в этой буре. У меня нет времени оглянуться, но, судя по звукам, кажется, что зрителей стало еще больше.

Раскройся. Рухни. Подчинись, — шепчет воля Феликса, когда он оставляет очередную вмятину на моем разбитом скутуме.

АААААААААААААА! Следом за ней несется воля Маркуса, проходя сквозь мой меч и пронзая меня, словно удар молнии. С такой же интенсивностью в моем разуме вспыхивает идея. Я не могу продолжать отступать; они измотают меня и порвут на куски. Кажется, я знаю, что делать. Мне просто нужно поймать момент.

Он наступает внезапно и яростно; я резко дергаю щит в сторону, уклоняясь от одного из ударов Феликса. Это оставляет меня без защиты перед следующим ударом, но я больше не собираюсь блокировать. Если это не сработает, я присоединюсь к своему отряду в пыли. Я чувствую на себе взгляды всех смотрящих — от Гая до Мацера, куда бы он там ни запропастился. Все они по-своему рассчитывают на мой успех. Я не могу их подвести. Давление нарастает, словно физический груз, требуя, чтобы я склонился. Я еще активнее черпаю силу из Символа, укрепляя свой позвоночник силой железа.

Я делаю шаг вперед, разворачивая щит боком и толкая его в сторону Феликса, словно плуг. Он с силой врезает в него меч, чтобы остановить мою атаку. Его голос шепчет в голове, требуя, чтобы моя железная воля подчинилась ему. В то же время я перехватываю летящий гладиус Маркуса своим, прижимая его к краю своего горизонтально расположенного щита.

Ярость здоровяка вливается в меня, и вместо того, чтобы сопротивляться воле каждого из них, я принимаю их, позволяя своему железу стать мостом, передающим их безрассудную атаку друг другу. Я присоединяю свою волю к их в едином сильном приказе:

Разрушься.

Глаза Феликса успевают округлиться от удивления, прежде чем железо подчиняется нашей общей воле. Соединенный металл взрывается тысячей осколков. Мой скутум и гладиус разлетаются на куски, которые дождем сыплются на тренировочную площадку у наших ног. То же самое происходит с обоими их клинками, пойманными в тот же водоворот воли.

Крики наблюдающих легионеров затихают. Я не смотрю, что думают офицеры о разрушении, которое мы только что устроили. Не могу уделить этому ни секунды. Мой мир сузился до двух других людей, которых я пытаюсь победить.

Я, шатаясь, лавирую между ними. Кожаный ремешок моего щита бесполезно болтается на левой руке — единственная уцелевшая деталь. Низко пригнувшись в движении, я подхватываю с земли чей-то оброненный гладиус и разворачиваюсь лицом к друзьям. Их щиты остались целыми, но на данный момент они обезоружены. Проворный Феликс первым замечает, что я нашел новый клинок. Оба поворачивают головы, отчаянно оглядываясь в поисках запасного меча. Я не даю им времени на поиски.

С рыком я бросаюсь на Феликса, сверкая клинком. У него все еще есть щит, который сам по себе может служить оружием, но он наиболее эффективен в строю, а не в поединке. Я кружу вокруг него, даже не утруждая себя использованием Символа Железа, пока наношу удары. Делаю ложный выпад вверх, заставляя его поднять скутум и закрыть себе обзор. Затем быстрым движением запястья наношу удар вниз, поражая его незащищенное бедро.

Высокий парень издает стон боли, когда мое затупленное лезвие отскакивает от его ноги. Второй удар приходится ему по ребрам, и он валится с раздраженной гримасой. Волна восторга наполняет грудь, когда я поворачиваюсь, выискивая Маркуса. Я смогу это сделать.

Всю свою жизнь я мечтал стать достойным Сердца и завоевать свое место среди избранных. Неудача завела меня на тяжелый путь. Но сегодня я наконец чувствую себя достойным звания Прима когорты. Ликование в груди сменяется холодом, когда я вижу, как Маркус берет меч у одного из павших товарищей по «синей» декаде. «Мертвый» парень только рад с ним расстаться. У меня вырывается стон разочарования. Я слишком долго возился с Феликсом.