Кендра помнила его покрытые татуировками руки с той встречи, когда он угрожал ей и Алеку, но тогда не рассматривала рисунки. Теперь быстро осмотрела одну руку. Ничего. Перевела взгляд на другую — и увидела знак.

— Вот. Она указала на изображение, которое было нарисовано на сэре Джайлсе и вырезано на груди Кросса. — Это не крест?

Медведь фыркнул. — Нет, никакой это не проклятый крест. Это руна Наутиз, — наконец сказал он и пожал огромными плечами. — Про выживание. Силу воли. Губы растянулись в жёсткой улыбке. — Судьбу.

Кендра резко вдохнула. — Она скандинавская, верно?

— Ага. Мои предки ещё от викингов-захватчиков идут.

Кендру это не удивило, но похвальбу она почти не услышала. В голове уже прокручивалось всё известное — прежде всего скандинавское происхождение Ларсонов.

Кажется, она знала, кто из Ларсонов использовал бы этот символ.

Кендра развернулась к выходу, но вдруг заметила молчаливую аудиторию и снова посмотрела на Медведя. — У меня будут проблемы с выходом отсюда?

В его плоских глазах блеснуло веселье. — Может, стоило подумать об этом до того, как вошла? Но он повернулся к залу. — Пропустите эту сумасшедшую благородную девку! — рявкнул он. — Тоби, проводи её и посади в наёмную карету.

Поднялся мужчина в грубой одежде с лицом, которое могла бы любить только мать. — Ладно. Идём.

Кендра схватила Снейка за руку, и они последовали наружу. Она удивилась, как быстро наступила ночь: фонарщики уже зажигали масляные фонари на столбах. Влажный туман клубился вокруг щиколоток, и, пока они нашли экипаж, по капюшону Кендры ударило несколько ледяных капель.

Она не дала Снейку залезть внутрь. — Возьми другой экипаж, Снейк. Возвращайся на Гросвенор-сквер. Она наклонилась и вложила монету ему в ладонь. — Скажи герцогу, что знак — руна. Хорошо?

Лицо Снейка сморщилось. — А «хорошо» — это что?

Кендра усмехнулась. — Значит «ладно». Она выпрямилась, достала ещё монету и протянула Тоби. — Найдите ему другой экипаж.

Тот ухмыльнулся гнилыми зубами. — Ладно.

Кендра назвала кучеру адрес и забралась в карету.

— А вы что делать будете? — спросил Снейк, прежде чем она успела захлопнуть дверцу.

— Надеюсь, спасу ещё одного человека от убийства. Она закрыла дверь и ударила ладонью по потолку. — Поехали!

46

Дверь «Саморы» открыла молодая красивая служанка. Быстро осмотрев Алека и Сэма дымчато-карими глазами, щедро подведёнными сурьмой, девушка отступила и впустила их. Алек оглядел небольшой обшитый деревом вестибюль. Горели всего три настенных светильника, поэтому большая часть помещения утопала в сумеречных тенях. Воздух был насыщен пряным экзотическим ароматом. Широкая лестница в конце холла поднималась к балюстраде второго этажа. Откуда-то доносились приглушённые звуки: тихий стон, низкий мужской смех, высокий женский смешок.

— Добро пожаловать в «Самору», — тихо сказала служанка неожиданно образованным голосом. — Следуйте за мной.

— Минуточку. — Алек остановил её. — Мы пришли поговорить с вашей хозяйкой, Арасели.

Девушка замялась. — Прошу, идите за мной…

Она провела их в гостиную, такую же полутёмную, как холл. В изящно резном камине потрескивали поленья. Тяжёлые бордовые бархатные шторы с золотой отделкой были задёрнуты, не пропуская непогоду. Здесь экзотический аромат ощущался сильнее; Алек предположил, что в огонь добавляли благовония, чтобы пряный запах пропитывал комнату. На стёганых бархатных креслах и кушетках развалились с полдюжины женщин в разной степени одетости. Девушка, достаточно красивая, чтобы считаться настоящей куртизанкой, с распущенными тёмными волосами играла Моцарта на фортепиано. В углу мужчина беседовал с молодой женщиной. По крою одежды Алек определил в нём торговца, а не дворянина. Ему было около пятидесяти: обвисшая кожа, выпирающий живот. Девушке, которая с ленивой грацией поднялась с египетской кушетки, взяла его за руку и повела из комнаты, едва исполнилось двадцать.

Оставшиеся женщины посылали им кокетливые взгляды, но, очевидно, были приучены молчать, пока клиент выбирает товар. Арасели явно стремилась сделать бордель более утончённым, чем заведения Друри-Лейн, где проститутки зазывали джентльменов прямо из дверей.

Служанка подошла к столику и налила каждому по стакану горячего вина со специями. — Кого назвать мисс Арасели?

— Алек Морган, — Алек помедлил и решил титул не упоминать, — и мистер Келли. Высший свет не моргнул бы, услышав, что Алек посетил бордель. Для мужчин Тона это считалось едва ли не ожидаемым, как связи с актрисами и балеринами. Но раскрывать, что Сэм — сыщик с Боу-стрит, пока не стоило. Если «аббатиса» станет упираться, можно сообщить потом. И добавить пару монет. Взятки всегда приветствуются.