— А зачем вы это делаете? Зачем хотите, чтобы я работал на важного господина? — внезапно спросил он, запрыгивая на стул. В глазах была подозрительность. Не отводя взгляда от Кендры, он грязной рукой схватил хлеб.

Потому что мне тебя жаль. Потому что хочу помочь. И надеюсь, Господи, что своими поступками не меняю будущее. Вслух Кендра сказала: — Может, я думаю, что ты способен на большее. Под платьем она ощущала тяжесть наконечника стрелы. — Придётся немного постараться и самому захотеть перемен.

— Перемениться во что? — спросил Снейк с набитым ртом.

— В то, что лучше всего подходит тебе.

Снейк долго смотрел на неё, затем занялся едой. Кендра наблюдала, как сыр и хлеб исчезают с такой скоростью, что испугалась: мальчишка подавится.

— А зачем вам это? — спросил он между укусами.

— Что?

— Вот это! Он указал грязным пальцем на один из листов.

Кендра посмотрела. Там был нарисован знак. — А. Это крест. Кажется.

— Не крест.

Кендра подняла бровь. — Откуда знаешь?

— У Медведя такой на руке. А он не из церковных.

Кендра замерла. — У Медведя татуировка с таким знаком? Она схватила лист. — В точности таким?

— Ага.

Вот чёрт. Возможно, им не придётся ждать капитана «Магдалены». — Оставайся здесь, Снейк. Прямо здесь. Пей молоко. Я возьму пальто. И сумочку. И пистолет. — Сейчас вернусь.

— А потом?

— Потом пойдём к Медведю.

45

Кендра не собиралась тратить драгоценное время на поиски Молли и переодевание в одежду прислуги. Она надеялась, что капюшон плаща обеспечит хоть какую-то анонимность. Уйти из особняка незамеченной вряд ли удастся, но попробовать стоило. Она потащила Снейка вниз по лестнице для слуг и к заднему выходу.

— Куда вы идёте, мисс Донован?

Кендра оглянулась. Из кухни вышла миссис Дэнбери и неодобрительно смотрела на неё.

— Нужно кое-что проверить. Я вернусь, — сказала Кендра, не останавливаясь.

— Это совершенно возмути…

Кендра закрыла дверь, оборвав экономку на полуслове. Она отпустила тонкое запястье Снейка и поспешила по заднему переулку, выходившему к конюшням. Холод ударил в лицо, но она не обращала внимания ни на него, ни на грязные лужи, промочившие край платья и плаща и заледенившие ноги в тонких туфлях. Кендра почти бежала, пока они не выбрались на улицу и не увидели наёмный экипаж примерно в пятидесяти ярдах.

— Эй! — окликнула она, слегка задыхаясь, когда остановилась рядом. — Отвезите нас в Чипсайд.

Глаза кучера расширились под тенью треуголки. — А вам там чего надо? — спросил он; толстый шерстяной шарф был намотан почти до мясистого носа и глушил голос. Кендра подумала, насколько хорошей маскировкой такой шарф мог бы быть для убийцы.

— Просто отвезите. Она достала из сумочки несколько дополнительных монет. На этот раз глаза мужчины расширила чистая жадность.

— Да, миледи. Садитесь. Когда они устроились внутри, он крикнул сверху: — Куда именно в Чипсайде?

— В «Железную деву»! — крикнул Снейк.

— Христос, — пробормотал кучер. — Леди знает, что это один из худших притонов Лондона?

— Леди умеет говорить сама за себя! — отозвалась Кендра. — А теперь шевели задницей!

Дым в таверне «Железная дева» был почти так же густ, как туман на улице. За столами сидели грубые мужчины со шрамами и жёсткими лицами. Несмотря на серую дымку, Медведя Кендра заметила мгновенно: он был вдвое массивнее любого другого посетителя. Её рука нырнула в сумочку и сомкнулась на успокаивающей тяжести пистолета, пока они со Снейком пробирались через зал. Монеты и драгоценности, разбросанные по столам без всяких карт или костей, наводили на мысль, что грабители с большой дороги и домушники подсчитывают добычу.

Ладони стали влажными, сердце колотилось. В пистолете всего две свинцовые пули. Если всё пойдёт плохо…

Она решила не думать о том, что будет, если всё пойдёт плохо. На пистолет как на билет из «Железной девы» живой Кендра не рассчитывала. Она рассчитывала на защиту Медведя. Иронично, учитывая, сколько раз обещала отстрелить ему яйца.

Когда она подошла к его столу, в помещении воцарилась зловещая тишина.

Медведь уставился на неё с неверием. — Клянусь Божьими зубами, ты сумасшедшая баба. Он махнул огромной рукой, и мужчины за столом немедленно отодвинули стулья и разошлись. Медведь нахмурился на Снейка. — Привела мальчишку обратно?

То, что именно он отправил Снейка к ней, убеждало Кендру: в преступнике всё-таки была искра человечности. Её взгляд скользнул по монетам, высыпавшимся из мешочков на стол, затем поднялся к плоским карим глазам. — Нет. Я хочу увидеть вашу руку.

— Мою руку? — переспросил он. — Совсем умом тронулась, женщина.

— Это важно.

— Сумасшедшая.

Кендра промолчала — главным образом потому, что подозревала: он прав.

Медведь поднялся во весь рост, не сводя с неё глаз. Снял куртку, бросил на стул, расстегнул манжеты рабочей рубахи и закатал оба рукава. — Что ищешь? — спросил он уже с невольным интересом.