— Спасибо. Сэм взял кулёк каштанов и протянул монету.

Он развернулся и пошёл дальше. Из тумана показалась знакомая фигура. — Повезло, милорд? — спросил он Алека, протягивая кулёк.

— Нет. Алек вытащил пару каштанов и откусил мягкую мякоть. — А вам?

— Возможно. Нужно проверить место, где продают испанские ткани. Восточный док.

Даже после этого понадобилось ещё двадцать минут, прежде чем они нашли испанца, разгружавшего длинные рулоны ткани, обёрнутые грубой мешковиной. Сэм загородил рабочему дорогу и не дал уйти, но акцент того оказался настолько тяжёлым, что Алек в конце концов вступил в разговор по-испански. Сэм доел каштаны, смял бумагу и сунул в карман.

— Gracias, — сказал Алек и дал рабочему монету. Повернувшись к Сэму, он объяснил: — Он знает «Магдалену». Капитана зовут Суарес. Сейчас корабля в порту нет, но, когда он приходит, капитан и команда нередко посещают бордель на Крофт-стрит под названием «Самора».

— Никогда не слышал.

— Мне сказали, заведением управляет «аббатиса» по имени Арасели. Похоже, капитан Суарес с ней особенно близок.

— Думаете, она что-нибудь знает?

— Не знаю. Если не она, то, возможно, одна из её девушек. Мужчинам после долгого моря нужен не только доступный женский организм, но и кто-то, с кем можно поговорить.

Кендра отшвырнула лист бумаги, который изучала, и вскочила гораздо резче, чем позволяла грация. Мысли снова возвращались к Алеку и Сэму. Она не то чтобы волновалась — скорее раздражалась, что согласилась остаться дома вместо того, чтобы обходить доки вместе с ними.

Она начала мерить комнату шагами, затем пнула ближайший стул — жест, больше подходящий капризному ребёнку. Хорошо, что никто не видел вспышки. Пятнадцать минут назад герцог уехал на встречу с управляющим делами, а Ребекка отправилась домой уговаривать родителей отпустить её вечером на бал герцогини Бедфорд.

Кендра заставила себя думать о расследовании, а не о том, что её отодвинули на второй план только потому, что она женщина. Словно наличие Y-хромосомы защищало от пули или ножа.

Она склонилась над разрозненными листами «книги убийства», когда в дверях появился Хардинг.

— Простите, что беспокою, но тот молодой… человек снова пришёл к вам. Он утверждает, что вы предложили ему какую-то работу. Дворецкий посмотрел так, словно надеялся, что Кендра немедленно опровергнет это. — Приказать дать ему хлеба и сыра и отправить прочь?

— Нет. Я действительно… точнее, его светлость согласился… Знаете что, неважно. Просто пришлите его сюда. Она вспомнила худое лицо Снейка. — И хлеб с сыром тоже. И стакан молока. В глазах Хардинга мелькнуло что-то неопределённое.

— Вы помните, что вечером должны присутствовать на балу у герцогини Бедфорд?

— За последние четыре часа я головой не ударялась, так что да, помню.

Он явно не знал, что на это ответить, и поклонился. — Хорошо, мисс.

Губы Кендры дрогнули, пока она смотрела ему вслед. Почти можно было пожалеть беднягу. Она была аномалией в тщательно устроенном мире Хардинга и миссис Дэнбери, и они всё ещё пытались понять, что с ней делать. Примерно как она пыталась понять, что делать с ними.

Кендра вернулась к доске. Взгляд скользил по именам, символу, способам убийств. Всё складывалось. Она это чувствовала. Не хватало лишь пары деталей. Будем надеяться, Алек и Сэм их добудут.

Она не знала, сколько времени простояла в размышлениях, перебирая версии, прежде чем дверь снова открылась. Снейк ввалился в комнату, а за ним хмурился Хардинг.

— Спасибо, Хардинг, — сказала Кендра, ясно давая понять, что его отпускают. Дворецкий ответил коротким жёстким поклоном и исчез. Кендра посмотрела на тощую фигурку Снейка в рваном пальто и изъеденном молью шарфе. Из-под мягкой кепки волосы торчали во все стороны, щёки покраснели от холода. — Полагаю, ты пришёл потому, что принял решение.

Он посмотрел на сапоги. — Да. Медведь сказал, что нечего плевать удаче в лицо.

Кендра улыбнулась. — Медведь у нас философ.

Снейк нахмурился. — Фило-кто?

— Философ. Мыслитель. Герцога сейчас нет, но он согласен найти для тебя место в доме. Или, может быть, в конюшнях. Хотел бы?

— Я в лошадях почти не разбираюсь.

Кендра не удивилась. Он был лондонским мальчишкой, да ещё бедняком, так что с лошадьми, вероятно, имел столько же опыта, сколько когда-то она. — Научишься, если захочешь. Или найдётся другая работа.

Снейк молча кивнул.

В комнату вошла горничная с обещанным подносом: хлеб, масло, сыр и стакан молока. Поставила на стол, стараясь не задеть разложенные бумаги.

— Это всё, мисс?

— Да, спасибо. Кендра указала на поднос. — Хочешь поесть, Снейк?

Он повёл костлявыми плечами. — Перекусить не помешает.

— Тогда садись. — Кендра подошла к столу и отодвинула стул.