На лбу выступил пот, пока она боролась с мутью в желудке. Господи, у неё сотрясение? По крайней мере, рот не заткнут. Если её вырвет, не захлебнётся собственной рвотой.

Через некоторое время боль и головокружение немного отступили. Сильнее всего болела голова там, куда её ударили. Кендра поняла, что сидит на полу, привалившись к стене. Холод и сырость проникали сквозь одежду. Запястья были связаны верёвкой — пеньковой, она почти не сомневалась. Верёвка впивалась в кожу, пальцы онемели. Хотя причиной мог быть и холод.

До неё дошёл запах пыли и разложения. К счастью, не человеческого — запах запустения, гнилого дерева и плесени. Были и другие запахи: льняное масло, что-то химическое. И… кровь?

Вдох. Выдох.

Дышала не только она. Рядом раздавалось неровное дыхание, дальше — звяканье металла о стекло.

Игнорируя пульсирующую голову, Кендра заставила себя открыть глаза. Комната была длинной и узкой, наполненной густыми тенями, которые отступали перед несколькими канделябрами и полудюжиной масляных ламп. Канделябры стояли на грубом верстаке у противоположной стены. Пламя отражалось от множества стеклянных стаканов, пробирок и колб. Лампы были расставлены по грязному полу и освещали тюфяк в углу с подушкой и толстыми одеялами.

Взгляд Кендры остановился на высокой широкоплечей фигуре у верстака. Мужчина стоял спиной, сосредоточенно смешивая что-то в стеклянном сосуде — отсюда и металлический звон. На нём всё ещё была шинель кучера наёмного экипажа, но треуголку и шарф он снял. Он слегка повернулся, и в тусклом свете Кендра увидела профиль — красную, искорёженную плоть.

Демон. Демон прямо из ада. Она вспомнила ужас Эллы.

— Он безумен.

Кендра осторожно повернула ноющую голову к человеку, прошептавшему это. Капитан Мобрей сидел рядом, спиной к стене, вытянув ноги. Его запястья были не связаны верёвкой, а скованы наручниками; кулаки лежали на коленях. Лицо было серым и мокрым от страха. В расширенных зрачках стоял ужас.

Кендра выпрямилась и стала сжимать и разжимать пальцы, возвращая чувствительность. Слава богу, руки связали спереди. Освободиться из-за спины она тоже смогла бы, но это потребовало бы больше движений, а значит — привлекло бы внимание.

Медленно она подняла связанные руки к груди. Под плащом и платьем наконечник стрелы тяжело лежал на грудине.

— Мы должны что-то сделать, — прошипел Мобрей.

— Где моя сумочка? — прошептала Кендра.

Он уставился на неё. — Сумочка? Кому, мать твою, сейчас есть дело до твоей сумочки?

Перед глазами вспыхнуло воспоминание: мешочек остался на сиденье кареты. Чёрт. Она так поспешно выскочила вслед за Мобреем, продолжая давить на него, что оставила оружие там. Глупо.

— Вы меня слышите? — прошипел Мобрей.

— Нет. Кендра сосредоточилась на том, чтобы поднять связанные руки к горлу. Пальцы запутались в тонкой цепочке и потянули.

— Он нас убьёт, — продолжил капитан, дыхание сорвалось. От его прежнего высокомерия ничего не осталось. Кендра снова посмотрела на него. Он облизнул губы и бросил взгляд на Эверта Ларсона, всё ещё работавшего у верстака. — Он убьёт нас, как сэра Джайлса и Кросса.

— А почему? — наконец прошипела Кендра в ответ. — Что вы сделали с ним в Испании?

— Именно эту историю хочу услышать и я, — с пугающим спокойствием сказал Эверт Ларсон, медленно поворачиваясь. — Только поэтому вы ещё живы, капитан Мобрей.

У Кендры сжалось горло, когда она посмотрела на жуткое лицо. И поняла, что сегодня вечером совершила вторую ошибку.

— Ваш хозяин дома? — потребовал герцог, едва дворецкий Ларсонов открыл дверь. — Мы должны немедленно его видеть.

Слуга моргнул, явно поражённый тем, что столь высокий господин, как герцог Элдридж, лично стоит у порога. Затем с таким же недоумением посмотрел на Алека и Сэма. Будь ситуация менее серьёзной, Сэм развеселился бы: сколько раз дворецкие смотрели на него сверху вниз, когда он являлся к людям выше себя положением.

— Немедленно, если позволите, — резко сказал Элдридж.

Слуга встрепенулся. — Прошу войти. Я сообщу хозяину, что вы желаете его видеть…

— Отведите нас к нему, иначе я сам найду, — сказал Алек; зелёные глаза были убийственно холодны.

Из тени коридора появилась Астрид. Синяя шёлковая вечерняя юбка тихо шелестела по полу. — Что всё это значит?

— Мы здесь из-за вашего сына Эверта, — сказал Элдридж.

Сэм не смог определить эмоцию, пробежавшую по прекрасному лицу. — Эверта?

— Мы знаем, что он пережил то, что случилось в Испании, — резко сказал Алек. — Месяц назад он вернулся в Англию на «Магдалене»…

— «То, что случилось»? — Она почти выплюнула слова. Голубые глаза вспыхнули презрением. — Так вы называете то, что храбрый молодой человек служил своей стране и был предан собственными соотечественниками?

— Где он? — потребовал Алек. — Где ваш сын?

Астрид сверкнула на него глазами, челюсть напряглась. — Эверт мёртв. Он умер в Испании.

— Чёрт побери, — выругался Алек. — Где ваш муж?