Коровам велел сточить копыта, и это оказалось целым делом, потому что у них не было инструмента и никто не умел.

Учил я двоих мужиков полдня, испортил одно копыто, и потом Илария полчаса объясняла мне через Кешу, что я испортил и как этого не делать.

— Тобиас, вы срезали до мяса.

— Я не рассчитал.

— Вы не рассчитали, потому что торопились, — не согласилась она. — Тобиас, я вам это скажу один раз и больше не буду: вы прекрасно считаете и отвратительно работаете руками.

— Я восемь лет работал руками.

— Вы восемь лет работали руками, глядя в записи, — уточнила Илария. — Это другое.

Она была права.

Я после этого месяц упражнялся на своих копунах и через год резал копыта не хуже неё, и это, пожалуй, единственное ремесло, которому я выучился в этом мире с нуля.

* * *

Пятеро погонщиков вернулись с дальних разливов на четвёртый день после схода.

Их ждали как единственную надежду, потому что они ушли в ноябре и, по моим расчётам, должны были уйти до того, как соль с ближнего пошла в лизунец повсеместно.

Я вышел встречать вместе со всеми.

Пять верблюдов шли по склону в котловину, и я считал шаги — привычка, от которой не избавился с осени, — и на двадцатом шаге у меня опустились руки.

Двое переступали.

Мелко, тем самым переступанием, которое я записал у третьего в первый же день.

* * *

Осматривал я их при свете, при всех, и мне было всё равно.

Двое из пяти.

Жар. Суставы. И то самое «Двойное».

— Ксаверий, спроси у них: соль они брали с собой из кочевья или рубили на месте?

Дракон спросил.

Погонщик ответил, и Кеша переводил его медленно.

Он говорит, что соль им довезли, — отозвался он. — В начале декабря. Из кочевья прислали телегу с провизией и с солью, потому что своей у них к тому времени не осталось.

Я закрыл глаза.

— С ближнего разлива.

С ближнего.

— Ксаверий, спроси, кто отправлял телегу.

Отправляли по общему решению. Никто отдельно.

Я записал в лист: «Пятеро с дальних разливов. Двое больны. Заражение через довезённую соль, начало декабря. Ушли чистыми».

И приписал ниже, потому что рука сама:

«Их спасение было в том, что они ушли. Их погубило то, что о них позаботились».

* * *

А вечером тот из погонщиков, что был постарше, подошёл ко мне сам.

Он ждал, пока я закончу с записями, и подошёл, когда я убирал лист, и что-то произнёс, глядя в сторону.

Он говорит, что видел человека, — перевёл Кеша.

— Какого человека?

На дальних разливах. В начале декабря, через день или два после того, как пришла телега с солью.

Я очень медленно положил лист обратно.

— Ксаверий, спроси, как он выглядел.

Погонщик ответил коротко.

Не из их народа, — перевёл дракон. — Один. Без скота и без товара. Смотрел, как рубят соль, ни о чём не спрашивал, ушёл к вечеру.

— В какую сторону ушёл?

Кеша спросил.

И перевёл ответ так, что я услышал в его голосе то, чего не слышал за полтора года ни разу.

Он был зол.

Очень зол.

На восток, — отозвался Ксаверий Аргентум Третий. — Реннел, на восток отсюда — это к перевалу. А за перевалом — твой камень.

* * *

Я не спал в ту ночь и вышел из шатра часа в три.

Илария сидела снаружи, у притухшего очага, завернувшись во всё, что у неё было.

— Вам тоже не спится.

— Мне не спится с тех пор, как вы принесли лист, — отозвалась она, подвинувшись. — Тобиас, я всё считаю дни и у меня не сходится.

— Что не сходится?

— Он был на дальних разливах в начале декабря, — заговорила Илария. — Ушёл на восток. До перевала оттуда сколько?

— Дня четыре, если по зиме.

— Значит, у перевала он был числа десятого, — продолжила она. — А в ночь на двадцать шестое к вам в окно постучал Тегиш.

Я сел рядом.

— Илария, вы хотите сказать, что он мог пройти раньше Тегиша.

— Я хочу сказать, что он мог пройти вообще, — уточнила она. — Тобиас, у вас реестр. Кто прошёл через ваш камень в декабре?

— Никто, — отозвался я. — Ни одной записи. Первая запись — Тегиш, двадцать шестого, и я её сделал сам, потому что он пришёл без пошлины и без сопровождения.

— Вот именно, — договорила Илария тен Овеск. — Он пришёл без пошлины. И вы записали это как исключение.

Я сидел у чужого очага, в четырёх днях пути от собственной земли, и очень отчётливо понимал, что за девять месяцев держания ни разу не проверил простейшую вещь.

Я вёл реестр тех, кто платит.

И ни разу не подумал, как узнать про тех, кто не платит.

Глава 6

Обратно шли шестеро: я, Илария, Гуш, Кеша в мешке, Илмет и Тегиш.