И разумных этих оказалось куда больше, чем мог себе представить Лакин. Вдоль всей расчищенной площадки, оставляя лишь узкий проход у самой границы поединка, толпились, кажется, все воины клана, свободные в этот час от вахты, - сотни глаз, обращённых в сторону приведённого пленника, десятки голосов, сливающихся в один сплошной, постепенно нарастающий гул, в котором Стакс без труда различал отдельные выкрики: кто-то торговался, повышая ставку, кто-то бранился, требуя отмену пари, в связи с недостойным претендентом, кто-то просто скандировал имя его противника - Карта Янгу, подбадривая его заранее.

В дальнем конце площадки, там, где ряды соплеменников расступались, освобождая почётное место, стоял массивный трон Джара Гару - специально притащенный сюда из зала, в котором происходила их первая и единственная встреча с сибурианцем, усилиями по меньшей мере четырёх крепких воинов, судя по глубоким свежим царапинам на палубе там, где основание кресла волочили по металлу. Сам глава клана уже восседал в нём, облачённый в те же тёмные доспехи с фиолетовыми, явно относящимися к культуре этого народа, прожилками, что и в прошлый раз, - неподвижный и тяжёлый, как сама судьба.

Прохладный воздух практически неотапливаемого помещения наполнял лишь этот густой, кажущийся монотонным гул толпы. Почему-то Лакин подумал, что в этом месте нашли свою смерть множество существ, позволяя каждому из присутствующих занять свое место. Только вот на этот раз они совершили ошибку, потому что сибурианец, повидавший на своем веку такое, что многим из этих мужчин и не снилось не планировал умирать. Нет, он будет сражаться, и он или победит, или погибнет, но легкой победы его противник однозначно не получит.

Лакин почувствовал этот неприятный гул кожей ещё до того, как вошел и разглядел саму толпу - все его нервные окончания находились в готовности, впрочем, так было практически всегда. Он остановился у границы освобождённого для проведения ритуала пространства и обвёл холодным и удивительно спокойным для данной ситуации взглядом собравшихся, привычно фиксируя массу мелких деталей: расположение выходов, примерное число зрителей, лица и экипировку тех, кто стоял ближе прочих к самому кругу и потому мог представлять для него опасность, если что-то пойдёт не так.

Комбинезон на нём за неделю плена и без того успел изрядно пострадать - лоскуты, оторванные для самых прозаичных нужд, оставили от некогда цельной ткани лишь нижнюю часть, обмотанную вокруг бёдер и голеней, тогда как торс остался обнажённым, покрытым вперемешку свежими и уже давно зарубцевавшимися шрамами. Прохладный воздух лётной палубы неприятно холодил обнажённую кожу, но парень давно научился не обращать на подобные мелочи никакого внимания.

С противоположной стороны, сквозь ряды одобрительно гудящих и периодически хлопающих претендента по плечам воинов, медленно, явно красуясь, вышел Карт Янгу.

Он выглядел совсем иначе, чем ожидал увидеть его Лакин, - не тем настороженным, немного тревожным бойцом, каким описывал его Дрин Колт, а спокойным, почти вальяжным гигантом, двигавшимся с той ленивой, снисходительной уверенностью, какая появляется у матерого хищника, заранее знающего исход охоты. Претендент на звание воина клана смерил придирчивым взглядом обнажённого, потрёпанного жизнью пленника - довольно тощего по гахарским меркам, покрытого коркой недельной грязи и застарелыми гематомами, которые еще не успели рассосаться, - и на его крупном, грубоватом лице отразилось нечто вроде лёгкого, почти снисходительного разочарования, будто ему обещали достойного противника, а привели жалкое и измождённое подобие такового. Гахарец был облачен в простой пустотный комбинезон, хоть тут шансы были примерно уравновешены, ведь если бы боец дрался в скафандре, даже в легком, то победить его было бы практически невозможно, по крайней мере голыми руками.

- Так вот кто заставил половину корабля делать ставки, - с легкой усмешкой произнёс он, остановившись в двух метрах напротив серокожего ксеноса, и обвёл взглядом собравшихся с явным удовольствием от направленного на него со всех сторон внимания. - Не впечатляет. Какое-то дерьмо харша, а не мужчина.

Лакин промолчал. Отвечать на подобные слова не было ни малейшего смысла - пустая трата дыхания и нервов перед схваткой, в которой каждый вдох ещё ой как пригодится.

Один из воинов, стоящих в первом ряду, по кивку Джара вышел вперед, приблизился, протягивая, в сущности, приговоренному к казни ксеносу клинок куда более внушительный, чем тот которым он владел прежде: длинный, тяжёлый, с широким обоюдоострым лезвием, безукоризненно наточенным, играющим тусклыми бликами в свете ламп лётной палубы. Хорошее оружие, достойное настоящего охотника, оно с первого взгляда понравилось сибурианцу, порождая желание им владеть - и именно поэтому Лакин, на мгновение задержав взгляд на предложенном клинке, отрицательно покачал головой.

- Не нужно, - коротко произнёс он. - Мы будем драться на равных.