Именно в этот момент, повинуясь скорее отчаянию, порожденному отсутствием должного опыта, чем холодному расчёту, Карт Янгу дёрнул языком, резко сжал зубы, и раскусил нечто, спрятанное им за щекой на протяжении всей схватки, - крохотную, почти незаметную капсулу, которую он держал во рту с самого начала боя, ожидая момента, когда без неё будет уже не обойтись, и до последнего надеясь, что она не понадобится.

Эффект применения стимулятора проявился почти мгновенно. Тело гахарца содрогнулось, будто через него пропустили разряд тока, мышцы вздулись, а из уголков его рта, там, где препарат из раздавленной капсулы смешался со слюной и кровью, начала сочиться густая, ядовито-розовая пена, стекающая по подбородку и груди тонкими, тягучими нитями. Единственный уцелевший глаз Карта на мгновение закатился, а когда взгляд вновь сфокусировался на противнике, зрачок в нём сузился до едва различимой точки, обрамлённой неестественно ярким, воспалённым белком.

Толпа отреагировала не рёвом одобрения, а растерянным, недоверчивым гулом - десятки голосов одновременно зашептались, узнавая симптомы того, что происходило на глазах у всех.

- Это же «Предел»! Он принял боевой стимулятор! - выкрикнул кто-то из первых рядов, и голос этот прозвучал не с восторгом, а скорее с гневным изумлением.

Лакин, успевший за последние недели узнать из базы знаний о ядах и стимуляторах куда больше, чем ему бы хотелось, немедленно ощутил перемену в противнике - Карт, ещё секунду назад пошатывающийся от боли и потери ориентации, теперь двигался с пугающей, неестественной скоростью, куда более резко, чем позволяла его массивная комплекция даже в начале боя. Кулак, обрушившийся на плечо сибурианца в следующий момент, ударил с такой силой, что заставил тело ксеноса отлететь на полтора метра, а впавший в измененное состояние боец уже рвался вперед, намереваясь голыми руками разорвать проклятого всеми богами космоса врага.

Изо рта Карта продолжала сочиться розовая пена, а язык, на мгновение мелькнувший между стиснутыми зубами во время очередного яростного выкрика, приобрёл неестественный, синевато-фиолетовый оттенок.

Лакин отступал, пропуская всё больше и больше ударов, каждый из которых теперь нёс на себе печать этой безумной, лишённой всякой осмысленности ярости. Почти все тело горело нестерпимым огнём, кровь из разбитой брови заливала уже оба глаза, а левая рука с вывихнутым пальцем практически отказывалась слушаться. Ещё несколько подобных повреждений - и он бы не устоял на ногах. Бой нужно было заканчивать и причем срочно, только сделать это было весьма непросто. И парень собрав остатки воли в кулак, не жалея сил продолжил сражаться за свою жизнь.

Однако даже одурманенный стимулятором, разгонявшим не только рефлексы и снижавшим болевой порог, но и неистово выжигавший резервы организма, гахарец не смог угнаться за той скоростью реакции, которую сибурианские болота вживили в тело своего сына с рождения. Карт, ослеплённый на один глаз и накачанный боевой химией, украденной из запасов отца, всё чаще промахивался, теряя точность там, где прежде безошибочно находил цель, - и когда он в очередной раз бросился вперёд с широким, неточным замахом, целясь единственным, превратившимся в кровавый сгусток, глазом в противника, Лакин, решившись на последний, отчаянный рывок, снова нырнул навстречу и вторым коротким, точным тычком поразил второй глаз.

На этот раз Карт не взревел, он лишь издал низкий, булькающий стон, схватившись обеими руками за лицо, и застыл на месте, полностью и окончательно ослеплённый, продолжая по инерции размахивать кулаками по сторонам, метясь в пустоту перед собой, туда, где мгновение назад стоял противник.

Толпа замерла в напряжённой, почти благоговейной тишине. Никто не мог поверить в то, что он видит, однако факты вещь непреложная.

Лакин, воспользовавшись этим замешательством противника, зашёл гахарцу за спину - движение далось ему с трудом, каждый мускул отзывался болью, а вывихнутая кисть пульсировала в такт ударам его сердца, - и, собрав последние силы, коротко ударил локтем точно в основание черепа противника, туда, где шея переходит в затылок.

Раздался глухой, влажный хруст. Карт Янгу дёрнулся всем телом - судорожно, конвульсивно, - а затем осел на палубу бесформенной, обмякшей массой. Из уголков его безжизненного рта продолжала медленно вытекать уже подсыхающая розовая пена, смешиваясь с тёмной кровью из выколотых сибурианцем глаз.

Лётная палуба окончательно погрузилась в мёртвую тишину.

* * *

Это безмолвие продержалось лишь несколько мгновений, а затем раздался звук хлопанья в ладони, это глава клана выражал таким образом свое мнение о поединке. Следом вся эта толпа, окружавшая смертельно уставшего серокожего ксеноса взорвалась многоголосым ревом - но на этот раз в этих криках уже не было прежнего азарта. Опытные воины, стоявшие в первых рядах, - те самые, кто десятки раз видел настоящие ритуальные схватки и прекрасно знал, как должен выглядеть честный бой, - начали переглядываться, а затем и вслух возмущённо заговорили, указывая на всё ещё сочащуюся из мёртвого рта розовую пену.