Он попытался воплотить эту стратегию в жизнь почти сразу же - улучив момент, когда Карт вновь бросился вперёд с очередным градом ударов по корпусу, Лакин ушёл вниз и попытался достать ногой в пах противника, вкладывая в удар весь остаток сил. Но гахарец, обладая куда более развитыми рефлексами, чем ожидал сибурианец, среагировал молниеносно - чуть скрутил корпус, снижая свою устойчивость, но вместе с тем, лишая удар противника всей его разрушительной силы, а затем ответил мощным встречным хуком прямо в лицо ксеноса.

Мир на мгновение вспыхнул алой пеленой. Лакин почувствовал, как что-то хрустнуло в переносице, а рот наполнился горячей, солёной кровью. Парень отшатнулся, теряя ориентацию, и лишь охотничьи рефлексы, отточенные годами выживания на одной из самых безжалостных планет, спасли его от следующего, добивающего удара - он рухнул на палубу и откатился в сторону, тем самым избежав тяжёлого кулака, прорезавшего воздух в считанных сантиметрах от того места к котором еще секунду назад находилась его многострадальная голова.

- Поднимайся, падаль! - взревел Карт, явно упиваясь моментом триумфа под одобрительный рёв толпы. - Или ты хочешь сдохнуть на коленях?

Стакс морщась встал - медленно, пошатываясь, тяжело дыша сквозь разбитый, кровоточащий нос, - и, вытерев юшку тыльной стороной ладони, вновь принял боевую стойку. Попытка достать пах не удалась; горло было надёжно защищено толстой мускулистой шеей, а глаза - единственная по-настоящему уязвимая цель - принадлежали противнику, который двигался быстрее, чем можно было ожидать, и держался Карт настороже, привычно уклоняясь от любого движения в сторону лица.

Следующие несколько минут схватки превратились в жестокий, кровавый обмен ударами, в котором Лакин методично, шаг за шагом, продолжил уступать и без того незавидные позиции. Ещё один тяжёлый хоть и слегка смазанный оперкот пришёлся ему в бок, заставив харкнуть кровью; второй до кости рассёк бровь, закрыв правый глаз горячей, липкой пеленой; захват кисти, которого он не сумел избежать, стоил ему вывихнутого пальца на левой руке, хрустнувшего с отвратительным, тошнотворным звуком. Тут уже Карт явно играл на толпу, потому что в этот момент однозначно мог бы завершить поединок, однако тщеславие взяло над ним верх. Тело ксеноса покрывалось всё новыми и новыми повреждениями, а силы, и без того истощённые долгими сутками заточения и скудным питанием, таяли куда быстрее, чем хотелось бы.

«Так я не выиграю, - подумал сибурианец, отступая и тряся головой, пытаясь избавиться от заливающей глаз крови и звона в ушах. - Нужно менять план».

Прямая атака на уязвимые точки не работала - Карт оказался слишком хорошо подготовлен и прекрасно защищал и горло, и пах, компенсируя габаритами и реакцией любую попытку прорваться к цели напролом. Значит, нужно было заставить его самого открыться, а не пытаться пробить профессионально поставленные блоки силой. Лакин начал сознательно изображать большую усталость, чем испытывал на самом деле, - замедлил движения, начал чуть заметнее пошатываться после каждого пропущенного удара, позволяя противнику окончательно поверить в скорую, лёгкую победу.

Уловка сработала быстрее, чем он рассчитывал. Сын Батала, всё более уверенный в исходе схватки, отбросил остатки осторожности и бросился вперёд с очередным сокрушительным замахом, целясь в голову, - размашистым, широким движением, оставляющим корпус и лицо на долю секунды полностью открытыми.

Лакин, собрав последние остатки сил и скорости, нырнул под руку, сближаясь, и, оказавшись почти вплотную к противнику, резким, коротким тычком выбросил указательный палец точно в левый глаз Карта Янгу.

Гахарец взревел - на этот раз не яростно, а пожалуй, впервые ощутив чистую, первобытную боль, лишающую на короткое время возможности здраво рассуждать - и отшатнулся, зажимая ладонью повреждённый глаз, из-под которой тут же засочилась тёмная, вязкая жидкость. Толпа ахнула единым выдохом, а Лакин, не давая противнику опомниться, отступил на безопасное расстояние, тяжело дыша и одновременно лихорадочно оценивая произошедшее.

Минус один глаз. Ещё не полная слепота, но уже серьёзное преимущество - теперь у гахарца оставалась лишь половина обзора, а вместе с ней и уязвимая, незащищённая сторона.

* * *

Карт, тряся головой и пытаясь сморгнуть застилающую единственный здоровый глаз кровавую муть, отступил на шаг, и его прежняя вальяжная уверенность впервые за всю схватку дала трещину. Он огляделся, насколько позволял суженный обзор, и в его единственном прищуренном глазу мелькнуло нечто похожее на панику - осознание того, что противник, которого он полминуты назад считал лёгкой добычей, только что лишил его половины зрения одним точным движением.

- Ты пожалеешь об этом, - прохрипел он, и эти слова прозвучали уже не столько как угроза, а как плохо скрываемая тревога. - Ты сейчас сдохнешь!