Когда старший Янгу покинул тренировочный отсек, Карт ещё долго стоял неподвижно, разглядывая собственные разбитые в кровь костяшки. Все воины, от самого младшего до главы клана Джара Гару, проходили через этот ритуал единственным дозволенным способом - бой голыми руками против вооружённого противника, лицом к лицу, без обмана. Именно эта традиция и делала их теми, кто они есть, а не просто убийцами.

«Отец хочет для меня победы, - наконец решил он, снова принимаясь методично избивать многострадальный манекен, но теперь уже медленнее, размереннее. - И я сделаю всё для этого, чего бы мне это не стоило.»

***

Слух о предстоящем испытании расползся по крейсеру быстрее, чем распространяется предрассветный туман по болотной топи, и уже на следующий день в общем отсеке для отдыха, куда набивались свободные от службы воины, только об этом и говорили.

- Ставлю двадцать кредитов, что Карт справится за минуту, - заявил Кром, тот самый воин со шрамом через бровь, разваливаясь на грубой металлической скамье и с хрустом разминая плечи.

- Двадцать кредитов на такое дело? Не смеши, - фыркнул второй боец, тот, что молча наблюдал за избиением Дохли, но которого так и не назвали по имени. - Ставлю сорок, что этот серокожий протянет дольше минуты. Слишком уж он спокоен для того, кому вскоре свернут шею.

- Спокоен, потому что глуп и не понимает, сто ему предстоит, - возразил Кром. - Дикари вообще плохо считают собственные шансы. Помню одного с третьей луны Дренаара - тот тоже улыбался перед испытанием. Улыбка быстро исчезла, когда ему выдрали хребет.

- А мне не нравится, что Джар вообще дал слово этому чужаку, - вставил третий, помоложе, с явным недовольством в голосе. - Раньше пленников просто убивали, без разговоров и церемоний. А теперь мы получается даем шанс для дикарей, которые даже галактус наверняка коряво выучили.

- Ты хочешь обвинить главу клана в слабости? - резко повернулся к нему Кром, и в его голосе прозвучала явная угроза. - Попридержи язык, щенок, пока кто-нибудь не оторвал его вместе с твоей тупой головой. Джар держит слово - вот и всё, что тебе нужно знать. А насчёт шансов - так их у ксеноса нет, и лично мне будет очень приятно посмотреть, как сын Батала наконец докажет, что достоин имени своего отца.

- А я слышал другое, - вставил четвёртый воин, до этого молча полировавший абордажный клинок на коленях. - Говорят, дочь Джара заинтересовалась этим чужаком. Заходила к нему в трюм, смотрела на него. Видящие никогда ничего не делают просто так.

При этих словах Ан Дар, до этого молча цедивший что-то из металлической кружки в дальнем углу отсека, резко поднял голову, и его лицо на мгновение исказилось той же самой лютой злобой, которую Лакин уже видел в трюме несколько дней назад.

- Севиль смотрит на всех дикарей одинаково, - процедил он, не оборачиваясь. - Ей просто любопытно, что за существо попало на борт. Не более того.

- Конечно, конечно, - примирительно поднял руки владелец клинка, впрочем, с трудом сдерживая усмешку. - Я ничего такого не имел в виду, Ан.

- Тогда захлопни пасть, за подобные разговоры можно и зубов лишиться, - отрезал тот и вновь уставился в свою кружку, хотя по тому, как побелели костяшки его пальцев, сжимающих металл, было ясно: слова соплеменника задели его куда глубже, чем он хотел показать.

Кром переглянулся со вторым бойцом, но благоразумно решил не развивать эту тему дальше - с Ан Даром в последние дни шутить на подобные темы становилось всё опаснее, а свежие воспоминания о том, как легко он готов был сорваться на безобидном полукровке, у многих ещё оставались в памяти. Он и раньше не отличался особой сдержанностью, однако с этим мирились, потому что он как ни крути, а являлся очень хорошим бойцом, и всегда стоял на острие любой атаки.

Разговор плавно перетёк в очередной круг ставок и предположений, а в дальнем углу отсека, забытый почти всеми, тихо сидел Дохля, натирающий очередной кусок палубы тряпкой, которую давно следовало заменить. Он слушал каждое слово, не поднимая головы, и на его тонких, обветренных губах медленно расползалась улыбка - злая, предвкушающая, почти счастливая.