Затем принялся возиться с основным рабочим слоем - той виртуальной областью, что как будто существовала на расстоянии сорока-пятидесяти сантиметров от глаз и куда выводилась вся ключевая информация, выдаваемая по запросу. Активировать её требовалось мысленным усилием, и если в самом начале знакомства с этой технологией сибурианцу было непросто фокусироваться на конкретной команде - посторонние мысли то и дело сбивали концентрацию, - то теперь, спустя не такое уж и долгое время, разум сам собой подстроился, и нейросеть откликалась на любой посыл чётко и без задержек. Заодно он немного приглушил яркость и этого слоя, чтобы тот не мешал и не отвлекал, а затем углубился в изучение функционала дополненной реальности: при взгляде на распознаваемый предмет система выдавала подсказки, однако в повседневной жизни это скорее мешало, чем помогало, поэтому парень безжалостно урезал лишнее, оставив только самое по его мнению необходимое - тем более что в любой момент можно было, создав отдельный шаблон, поменять всё мысленным усилием за секунду. Таких моделей работы нейросети он сделал несколько штук, решив переключать их под разные задачи.

А вот дальше начинался настоящий тёмный лес - или, как сказал бы уроженец Сибура, гиблое болото: часть тонких настроек оказалась заблокирована из-за отсутствия необходимых сертификатов, и что именно за ними скрывается, так и осталось загадкой. Впрочем, время на их изучение было потрачено не без пользы - часы плена таяли чуть быстрее. Следом настал черёд немногочисленных галопостановок, скачанных ещё перед первым самостоятельным космическим перелётом: хотя все их Лакин уже видел, сейчас, лишённый всякого другого развлечения, он принялся пересматривать их заново. Хуже было то, что большую часть архива он хранил на наручном искине, а тот, как и всё остальное имущество, был безвозвратно утрачен.

Периодически, когда становилось совсем уж тоскливо, сибурианец поднимался и начинал измерять шагами периметр клетки - благо, судя по размерам, её проектировали как минимум на десяток пленников, а то и больше. А когда надоедало и это, переходил к физическим упражнениям, для которых требовалось лишь собственное тело да прутья решётки над головой.

Именно за этим занятием - отжимаясь от палубы и мысленно считая повторения - его застал шум, донёсшийся со стороны шлюза: тяжёлые шаги, звон металла, чей-то грубый смех. Лакин замер, не поднимаясь, и осторожно повернул голову в сторону входа.

В трюм ввалилась троица - двое рослых воинов в тёмных, потёртых комбинезонах без шлемов, и следом за ними, почти не отстававший, Ан Дар, тот самый, что несколько дней назад с силой вжимал Лакина в переборку, не позволяя смотреть на Севиль. Компанию им составлял тщедушный Дохля, тащивший на плече бухту какого-то кабеля - судя по всему, его прихватили по пути, чтобы использовать для очередной мелкой работы, а заодно и поразвлечься.

- Ну что, полукровка, - протянул один из воинов, коренастый мужчина с крупным шрамом, пересекающим бровь, - говорят, ты у нас теперь личный слуга дикаря?

- Я делаю то, что мне приказывают, Кром, - угрюмо отозвался Дохля, стараясь не поднимать глаз.

- А приказал тебе, кажется, вон тот, - хохотнул второй, кивая на клетку. - Как забавно. Одно ничтожество прислуживает другому.

Лакин не подавал признаков активности, продолжая наблюдать сквозь полуопущенные веки за происходящим. Вмешиваться было не в его интересах - по крайней мере, пока речь не шла напрямую о нём, - и потому он предпочёл остаться сторонним наблюдателем, хотя что-то внутри неприязненно шевельнулось при виде того, как легко эти воины находят повод для унижения слабого по сравнению с ними противника.

- А знаете, - задумчиво протянул Ан Дар, обходя Дохлю по кругу, словно оценивая тушу перед разделкой, - мне сегодня почему-то особенно паршиво. И нужно кому-то напомнить, кто здесь воин, а кто - грязь под ногами.

- Я просто уборщик, - пробормотал зеленокожий паренек, отступая на шаг, но упёрся спиной в переборку. - Я ничего тебе не сделал, Ан.

- Именно, - с деланым сочувствием кивнул тот. - Ты ничего. Ты никогда ничего не сделаешь. Даже испытание тебе не светит, потому что ты - недоразумение, а не воин. А знаешь, что бывает с такими как ты?

Он не стал дожидаться ответа. Первый удар - тяжёлый, открытой ладонью - пришёлся Дохле в ухо и отбросил его к переборке, в которую тщедушное тельце впечаталось с гулким металлическим звоном. Паренёк не успел даже вскрикнуть, как второй воин, тот, что со шрамом, схватил его за воротник перешитого комбинезона и с силой развернул, подставляя под удар колена в живот. Дохля согнулся пополам, из его горла вырвался хриплый, задушенный стон, после чего он повалился на палубу, судорожно хватая ртом воздух.

- Слабак, - презрительно бросил Кром, отступая на шаг, чтобы дать месту третьему. - Даже попытаться сопротивляться не хочешь.

Ан Дар шагнул вперёд, наклонился и, схватив полукровку за короткие, неопрятные волосы, рывком поднял его голову.

- Скажи мне, кто твой отец, полукровка.

- У меня… нет отца, - прохрипел Дохля, из носа которого уже текла кровь, окрашивая алым губы и подбородок.

- Правильный ответ, - одобрительно кивнул гахарец и с силой впечатал его лицо обратно в металл палубы. Раздался хруст, и паренек захлебнулся собственной кровью, попытавшись вдохнуть.

- Хватит, - процедил Кром, впрочем, без особого сочувствия в голосе, скорее из практических соображений. - Если он сдохнет, кто-то другой будет вылизывать эти коридоры, и лично я этого делать не собираюсь. Ему разрешили жить, и лучше пусть так и будет.