Дни потянулись друг за другом, почти неотличимые один от другого: раз в сутки приходил молодой гахарец с пищей и краткими новостями о жизни корабля, изредка - молчаливый и настороженный Дохля с ведром и тряпкой, старательно избегавший всякого зрительного контакта с пленником после случившегося избиения. Лакин заметил, что после того дня уборщик стал двигаться иначе - сгорбленно, будто вжимая голову в плечи, и убирал нечистоты, которыми его исправно снабжал Стакс, теперь молча, без единого слова, лишь иногда бросая на клетку взгляды, в которых читалась уже не только прежняя ненависть, но и что-то новое, тяжёлое, похожее на затравленное отчаяние самоубийцы.

Сибурианец продолжал тренировать тело, ковыряться в нейросети и терпеливо ждать, зная, что рано или поздно за ним придут. И действительно, на седьмые сутки его заточения, когда очередной день уже начал клониться к завершению по внутренним часам, шлюз трюма снова с шипением отъехал в сторону, впуская внутрь одинокую стройную фигуру.

Та самая девушка - Севиль шла неторопливо, её лёгкая, почти невесомая походка резко контрастировала с тяжёлыми, уверенными шагами воинов, которых Лакин уже успел наслушаться на этом корабле. Она остановилась в паре метров от решётки и замерла, разглядывая пленника своими янтарными глазами - молча, без единого слова приветствия.

Лакин медленно, стараясь не напугать визитера поднялся на ноги, ощущая, как где-то в затылке рождается уже знакомое лёгкое давление, а затем - тот самый гул, что он почувствовал при первой встрече в коридоре. На этот раз ощущение было сильнее, отчётливее, будто чужой взгляд не просто скользил по поверхности, а погружался вглубь, перебирая, словно старательный искатель, каждый уголок его памяти. Перед внутренним взором на мгновение промелькнули обрывки образов - болота Сибура, окровавленный клинок, заглот, лицо умирающего Ар-Хейма, - и Лакин почувствовал странное, неприятное ощущение, будто кто-то посторонний листает страницы книги его жизни, не спрашивая на то разрешения.

- Что ты делаешь? - резко спросил он, инстинктивно делая шаг назад, хотя прекрасно понимал, что отнюдь не безразмерная клетка всё равно не даст ему уйти дальше.

Севиль не ответила. Её взгляд оставался прежним - спокойным, изучающим, немного отстранённым, как у ученого, разглядывающего занятный образец инопланетной жизни. Гул в голове Лакина медленно пошёл на убыль, а затем прекратился совсем, оставив после себя лишь лёгкое эхо головной боли и неприятное чувство собственной обнажённости - как будто с него сняли не только одежду, но и кожу.

- Какой интересный, - тихо произнесла она наконец, ни к кому конкретно не обращаясь, а затем, так и не сказав больше ни слова, развернулась и вышла из трюма так же беззвучно, как и появилась.

Лакин долго смотрел ей вслед, чувствуя себя непривычно неуютно - будто побывал на охоте не в роли охотника, а в роли добычи. Впервые с момента пленения он всерьёз задумался, что среди всех опасностей, подстерегающих его на этом корабле, вооружённые воины и грядущее испытание могут оказаться далеко не самыми страшными.

Глава 3. Кровь клана

Дни после визита девушки потянулись иначе - Лакин это почувствовал почти сразу, хотя не смог бы объяснить словами, что именно в них изменилось. Быть может, дело было в интонациях Дрина, приходившего теперь чуть более сдержанным, чем прежде, а быть может - в том, что Дохля вовсе перестал появляться в трюме, и уборкой занялся кто-то другой, такой же мелкий безликий и молчаливый, кого Стакс даже не пытался запомнить. Сибурианец не спрашивал, в чём дело, на его родной планете не принято было выпытывать то, что тебе не собираются рассказывать сами - рано или поздно всё становится ясно, а лишние вопросы только выдают твою слабость и неуверенность.

На четвёртый день после ухода Севиль Дрин Колт явился с обычным подносом, однако задержался у решётки дольше, чем требовалось для простой передачи еды.

Молодой гахарец выглядел не так, как всегда - его обычная лёгкая насмешливость сменилась чем-то более серьёзным, почти торжественным, будто новость, которую он принёс, настойчиво требовала вырваться наружу.

- Тебе осталось два дня, - сказал он без предисловий.

Лакин молча кивнул, принимая контейнеры с пищей, к которой уже успел привыкнуть. Спрашивать «что именно случится через два дня» не было нужды - он и сам давно догадался, к чему идёт дело, а тратить слова на очевидное считал пустой тратой слов и времени.

- Если хочешь знать, против кого ты выйдешь, - продолжил Дрин, понизив голос, хотя в трюме, кроме них двоих, никого не было. - Карт Янгу. Второй сын Батала Янгу, одного из старших воинов клана. Крупный. Сильный. Выше меня почти на голову, и руки у него - как твоя нога, чужак.

- Почему именно он? - коротко спросил Лакин, разглядывая содержимое очередного контейнера - какая-то жёсткая, но вроде съедобная на вид белковая масса, отдалённо напоминающая мясо.