— У тебя сердце быстро бьётся, — заметил он, переворачивая страницу.

Ещё бы.

— Ты в моей кровати, — сказала я.

Ньяри, да моя проклятая метка сейчас была выставлена на всеобщее обозрение. Я схватила простыню, которой была укрыта, и прижала к груди.

— Технически эту кровать выделили нам обоим, — сказал он.

Я резко перевела взгляд на окно, сквозь которое лился дневной свет.

— Который час? — спросила я.

Нико задумчиво хмыкнул.

— Полдень?

— Я умерла? — спросила я.

Нико снова перевернул страницу.

— Нет, но ты очень старалась.

Я откинулась на подушку, прислушиваясь к ощущениям в теле. Ничего не болело, никаких ран. Только отчётливое чувство ужаса, которое я попыталась проглотить, несмотря на пересохшее горло.

— Что читаешь? — спросила я, потому что этот вопрос казался вполне разумным.

Он повернул ко мне обложку.

— «Связанные полуночью».

Странное название.

Я подозрительно прищурилась.

— О чём книга?

Пожалуй, ничего абсурднее со мной ещё не случалось.

Нико перевернул книгу и прочитал с задней обложки:

— Запретная любовь между мрачным наёмником, отягощённым проклятием, и сбежавшей аристократкой, в чьих жилах течёт магия. Опасная, невероятно горячая история, от которой невозможно оторваться.

Я уставилась на него.

Он вернулся к странице, на которой остановился.

— Горячая — да. Опасная — не особо. Невозможно оторваться? Пожалуй, вполне справедливое утверждение.

— Что вообще происходит? — спросила я в пустоту.

Нико захлопнул книгу и поднялся с кровати.

— Тебе стоит одеться. Мне пришлось пригрозить Меррику, что заставлю его целую неделю без перерыва проходить Зубы Ньяри, если он не оставит тебя в покое. И даже после этого за последний час я как минимум трижды слышал, как Захра оттаскивала его от двери. Если тебе его хоть немного жаль, избавь беднягу от мучений.

— Ладно, — ответила я, теперь уже совершенно уверенная, что умерла.

Он стоял и смотрел на меня. По открытой связи промелькнула нерешительность.

— Говори уже, — вздохнула я.

Нико не свойственно было колебаться. А значит, мне чертовски повезло остаться в живых.

— Почему на тебе не было шпилек с болиголовом? — спросил он.

Ну конечно.

Он решал, позволить ли мне хотя бы пару минут порадоваться тому, что я снова вижу, или сразу устроить выволочку.

— После того как Меррик случайно парализовал себя, прикоснувшись к ним, я перестала их носить, — тихо ответила я.

Глупо, конечно.

— Отныне носи их, — сказал он.

— Ладно, — ответила я.

Нико дошёл до двери и приоткрыл её, но прежде чем выйти, впился в меня взглядом. В его глазах читалось что-то на незнакомом мне языке. Когда дверь за ним закрылась, я откинула одеяло и подошла к маленькому зеркалу на стене.

Из зеркала на меня смотрело всё то же лицо — и всё же другое. Я провела пальцами по широкому серебристому шраму, пересекавшему кожу над и под глазом. На ощупь он был гладким, но резко выделялся на бледной коже.

— Ох, — прошептала я.

Глаза остались такими же голубыми, как всегда, и никаких повреждений не было видно. Я прижала пальцы к коже, пытаясь нащупать неровности, которые должны были остаться. Тонкие нити Духа собрались в глубине глаза, там, где нервы соединялись с ним. Всё было восстановлено с безупречной точностью. Я не должна была видеть. Такое повреждение практически невозможно было исправить.

Ошеломлённая, я натянула приготовленную для меня гражданскую одежду: плотную чёрную блузку и тёмно-синие брюки. Быстро заплела растрёпанные волосы в косу и перекинула её через плечо, а потом в последний раз взглянула на женщину в зеркале. Она выглядела храброй. Сильнее. И, несмотря на белый шрам, в ней будто стало меньше той вечной печали.

Я спустилась по лестнице, запоминая каждую мелочь, которую видел мой глаз, вплоть до скола на третьей ступеньке.

Я видела.

Я завернула за угол, и там, где ещё мгновение назад стояли голоса и шум, воцарилась тишина.

Я сглотнула, чувствуя себя выставленной напоказ.

Мой взгляд метнулся к Каэлю. Он сидел на диване с чашкой в руках и улыбался мне своей очень кривой, очень каэлевской улыбкой. Рядом сидела Эрин и, не сводя с меня глаз, сделала глоток из своей чашки.

Не впечатлена.

На кухне Захра стояла рядом с Мерриком, положив руку ему на плечо. Нико у камина продолжал читать. Илья стоял на кухне.

— А где Кесса и дети? — спросила я.

— Играют перед домом, — ответил Илья. — Мы решили сначала дать тебе немного времени, прежде чем Тоббин на тебя набросится.

— А-а, — сказала я.

Снова повисла тишина, и я подумала, что, видимо, это и была та самая минута, которую мне решили дать. Только я понятия не имела, что должна с ней делать.

— Ты только посмотри на себя, Вирелль, — широко ухмыльнулся Меррик, скрестив руки на груди. — Выглядишь чертовски круто.