Стоило мне замахнуться клинками, как одна из отступниц отскочила в сторону, развернулась и заблокировала удар, который мог стать смертельным.

— Слева она уязвима. Защищает рану.

— Поняла.

Я развернулась и полоснула одним клинком по её икрам, одновременно направляя второй ей под левые рёбра. Удар в рёбра она заблокировала, но опустить клинок достаточно быстро, чтобы защитить ещё и ноги, уже не успела. Она зашипела от боли, хотя порез вышел неглубоким.

— Впечатляет, что ты до сих пор на ногах после того, как Варен забрал твой глаз, — сказала она, заходя по кругу и держа меч по диагонали перед собой.

Защитная стойка. Пытается прикрыть рану, не показывая слабости.

— Ну, зато он лишился головы, так что в итоге всё сложилось удачно, — ответила я.

Её глаза расширились от ярости, и я поняла, что нужно делать.

— Каково было почувствовать, как оборвалась его нить? Так же чисто, как слетела с плеч его голова?

Она бросилась на меня, и потеря связанного с ней кровью затуманила ей разум. В этом и заключалась одна из слабостей кровной связи. Потерять одного из своих означало потерять часть себя. Такое горе можно было загонять внутрь лишь до поры до времени.

Даже с ограниченным боковым зрением я без труда встретила её атаку. Я позволила ей теснить меня всё глубже в лес, подальше от моих связанных кровью. Я знала, что сделала бы на её месте. Переполненная такой яростью и болью утраты, я бы захотела, чтобы их почувствовал кто-нибудь ещё. Каэль был слишком уязвим, чтобы рисковать и надеяться, что она не думает так же, как я.

Из её груди вырвался полный отчаяния и ярости крик, жутким эхом отразившийся от маски.

— Нет! — закричала она.

Не мне. Она спорила с кем-то из связанных с ней кровью. Я скользнула вниз, почти к самой земле, и повела клинками с двух сторон, но она отскочила назад, уходя от атаки.

— Это ещё не конец, — прошипела она.

Со стороны моего новообретённого слепого пятна в меня ударила волна Воздуха — мощная, словно волны, разбивавшиеся о скалы Дождевого Шпиля. Меня отбросило на несколько метров, и я со всего размаху врезалась во что-то твёрдое.

— Я тебя держу, — сказал Нико.

Я кивнула, попыталась встать, но ноги подвели, и я снова привалилась к нему. У нас не было времени на то, чтобы он со мной нянчился. Я оттолкнулась от него, поднялась и перехватила вейнблейды поудобнее.

— Они ушли, Иса, — сказал он. — Захра убила одного, и они не захотели рисковать новыми потерями.

Я кивнула. Хорошо. Это хорошо.

Они ушли. Мы справились. Я подняла ладонь и посмотрела на Метку Уз. Она больше не горела. Каждая нить сияла ярким, насыщенным цветом, говоря мне, что с теми, кого я поклялась защищать, всё будет хорошо.

Я сделала ещё один шаг, и вся боль, которую до сих пор оттесняла на задворки сознания, разом обрушилась на меня, забирая с собой и зрение. Я повалилась назад, и мне уже было всё равно, что случится дальше, потому что я знала: с ними всё будет хорошо.

Последнее, что я помнила, — Нико нёс меня на руках.

— Отличная работа, Вейнфайр, — тихо произнёс он.

И я позволила тьме окутать меня.

27. ТО, ЧТО БЫЛО

«Кольцо куется не одной лишь силой. Его куют различия, разногласия, ставшие единым целым. Единство — не отсутствие конфликтов, а готовность пройти через них вместе».

— Командир Тален Вирелль, Эшани подразделения Отмеченных Нитью, обращение к Совету, 403 год после Раскола

Запах сосны смешивался с запахом стали, и я вдыхала его так, словно не могла без него жить, — обещание посреди жестокого мира. Сознание медленно возвращалось ко мне, а я изо всех сил пыталась загнать его обратно.

Не хочу.

Только сосна и сталь, большое спасибо.

Но богам никогда не было особого дела до моих желаний. Поэтому, когда сквозь забытьё пробилось пение птиц, а кожа ощутила прикосновение хлопка, я поняла: всё, мне конец. Прощай, блаженная бездна.

Воспоминания возвращались кусками. Игра в «лекарство или яд», рунические глифы, взрыв, Каэль, мой глаз… мой глаз.

Я заставила себя приоткрыть здоровый глаз, и меня встретил белый потолок. Медленно, словно совсем не хотела узнать ответ, я открыла второй. Надо мной расплывалось белое пятно, испещрённое чёрными точками, но постепенно они исчезли, и потолок стал чётким. Я видела.

Я видела.

— Я вижу! — крикнула я шёпотом.

— И после этого ты говоришь, что Ньяри тебя бросила?

За все мои двадцать один год, богатые на травмирующее дерьмо, меня ещё никогда так не пугали. Из меня вырвалось нечто среднее между криком и судорожным вдохом, когда я попыталась сесть на кровати, которую делила с Нико Вейшаром. С Нико Вейшаром, который сидел рядом в своей чёрной форме, полностью одетый, и спокойно водил глазами по странице раскрытой перед ним книги.

Я провела ладонями по голым рукам, потом ощупала ночную рубашку, в которую была одета, и такие же тонкие штаны для сна.