Как кот, расставивший приманку.

Высокий мужчина с надменным видом поднялся, сжимая рукоять меча так, словно понятия не имел, как им пользоваться. Его губы сжались в тонкую линию.

— То есть ваша стратегия заключалась в том, чтобы послать солдат на смерть, а самим устроить засаду снизу?

Вейшар даже не моргнул.

— Да.

— Вы сражаетесь без чести и предаёте собственных людей.

Вейшар заговорил:

— В неглубокой могиле нет чести. А смерть друга не принесёт утешения, если она была напрасной.

Он снова повёл рукой.

Оставшиеся нити пришли в движение. За считаные секунды красные построения одно за другим рассыпались, пока не осталось лишь две серебряные нити, обвившиеся вокруг самого сердца карты.

— Основа уцелела, — сказал Нико. — Командование. Мирные жители. Половина ратвенорнцев вернулась домой. Мы знали, что так будет, ещё до начала операции. Просчитанные потери. Вот в чём разница между памятью и мифом.

Он повернулся, и нити растворились в дыму.

— Вы принимаете честь за выживание. Я — нет. Мой народ выживает, потому что мы готовы сжечь то, что не готовы сжечь вы. Я стою здесь и учу вас, потому что мой народ потребовал этого от меня.

Его голос смягчился. Стал почти неслышным.

— Спросите себя, что вы готовы потерять. Потому что однажды боги потребуют от вас не гордость. Они потребуют вашего брата. Вашего возлюбленного. Ваше Кольцо.

Я никогда не слышала, чтобы в Зале Ожогов было так тихо. Казалось, пока Вейшар неподвижно стоял перед нами, мы все пришли к одному и тому же выводу.

Всё, что он говорил, имело смысл. А если так, то что это говорило обо мне, раз я с ним соглашалась?

Иногда было легко забыть, что Ратвенорн и Ньярен постоянно пытались исподтишка нанести друг другу удар, стоило им решить, что остальные три государства Верьюна не смотрят. Формально никакой войны между нами не было, но каким-то образом обе стороны продолжали нести потери. Я выросла в Академии, а значит, была ограждена от реальности происходящего. Мы изучали этот конфликт, но лишь жители приграничных городов по-настоящему знали, как тяжело давит его нескончаемый груз.

На этот раз, когда Вейшар создал новое построение из нитей, никто не произнёс ни слова. Теперь всё внимание четверокурсников Железной Академии принадлежало ему.

Никогда прежде ни один ратвенорнец не был так опасен, как Нико Вейшар в тот момент.

8. ПРИМАНКА

«Ньярен учит защищать то, что ни в коем случае не должно сломаться.

Ратвенорн учит ломать то, что ни в коем случае не должно быть защищено».

— Из «Двойных свитков военной доктрины», раздел V: «О непримиримых тактиках»

К концу лекции я уже точно знала, что влипла. Причём по-крупному. Когда мы выходили, люди отводили от меня глаза, и почему-то это казалось ещё опаснее. Одно дело — знать, что о тебе говорят. Но теперь из-за Меррика и, скорее всего, устрашающего выступления Вейшара они будут говорить об этом шёпотом.

— Иса! — Моё имя прогремело с другого конца Зала Ожогов громче сигнального колокола.

Ровно два человека называли меня так. Одна — канцлер. Второй — ошибка. Ошибка, которую я продолжала совершать, хотя уже четыре дня держалась молодцом.

Жалкое достижение, если честно.

Кас был красив. Красив той редкой красотой, которая нечасто встречается у мужчин. Взъерошенные светлые волосы и ямочки на щеках, появлявшиеся по малейшему поводу. По-настоящему хороший человек. В этом-то и была проблема.

Я тихо выругалась в адрес Ньяри и заставила себя улыбнуться, прекрасно понимая, что всё моё Кольцо стоит у меня за спиной, а Вейшар, прислонившись к стене, наблюдает.

Кас махнул остальным членам своего Кольца и бросил что-то насчёт того, что встретится с ними позже. Надо было и мне додуматься до такого. Теперь было уже поздновато.

— Как ты держишься, Иса? Я искал тебя в столовой, но тебя в последнее время не поймать.

Это было мучительно.

Кажется, мне больше нравилось, когда обо мне шептались.

— Командный дух и вся эта хрень… Мы теперь едим вместе, — сказала я.

Кас кивнул, и его ямочки предстали во всём своём великолепии. На нём была такая же форма, как у меня, — белая с золотом. Отмеченный Нитью. Именно поэтому мы когда-то и привыкли проводить время вместе.

Меррик протянул руку мимо меня.

— Привет, я Меррик, — сказал он. — Мы с Исой связаные кровью.

Я была совершенно не против, если бы Коруун прямо сейчас шарахнул меня молнией. Судя по панике, стягивающей грудь, существовали судьбы и похуже.

Разумеется, Кас хлопнул ладонью по его руке.

— Рад знакомству. Я Касар Вейн, Исин… — Он поискал подходящее слово. — Друг.

К горлу подкатила желчь. Вот теперь это совершенно точно было худшее, что когда-либо со мной случалось. Пусть Ньяри проклянёт меня ещё тысячу раз, лишь бы всё это немедленно прекратилось.