Официантов кафе, где Малик пытался спокойно пообедать и потерял сознание, допросили обстоятельно, но полезного они помнили немного. Все соглашались, что происшествие было шумным и драматичным, однако мало что могли вспомнить о велосипедисте. Они помогали посетителям и убирали последствия переполоха. Одному официанту показалось, что у велосипедиста был лёгкий акцент, вероятно североафриканский, хотя говорил он по-французски превосходно. Тёмные волосы, тёмная щетина, кожа чуть смуглее, чем у большинства туристов и постоянных посетителей Байё. Половину лица скрывали большие зеркальные очки, какие любили местные велосипедисты. Попытка составить компьютерный фоторобот мало что дала.

Симпатичную девушку с рыжими кудрями найти оказалось не легче. Никто из официантов не слышал от неё ни слова. Малик же был уверен: она француженка до мозга костей. Сам он приехал из Сенегала и всё ещё говорил с лёгким акцентом, от которого старался избавиться каждый день. Он жил и работал среди иммигрантов и туристов и распознавал акцент за секунду. Поддельный — тоже. У девушки акцента не было. Она точно была француженкой, хотя определить, из какого именно региона, Малик не мог.

В воскресенье утром Малик провёл четыре часа с Жан-Пьером, его группой и Паскалем, рассматривая сотни фотографий подозрительных личностей. Большинство были выходцами из Северной Африки, у всех имелись прочные связи с Францией. Среди них встречались известные террористы, торговцы наркотиками и оружием, уличные бандиты, мелкие уголовники и нелегальные иммигранты, которые ни разу не совершали преступлений. Через час все лица стали казаться одинаковыми.

Не раз Малику хотелось самому задать несколько вопросов. Например: а что, если столкновение с велосипедистом и вправду было случайностью? Или: откуда такая уверенность, что велосипедист причастен к угону машины, а значит, и к похищению? Или: что, если девушка вообще не имела отношения к велосипедисту? Но он терпеливо отвечал и смотрел фотографии, потому что чувствовал отчаяние следователей. Они искали следы преступников, которых, скорее всего, так и не найдут. Малик хотел помочь: он верил в справедливость и искренне симпатизировал Таннерам. Не укладывалось в голове, что Таннеров похитили. Радовался, что Челси освободили, и молился, чтобы Полу повезло не меньше. И хотя сам Малик не сделал ничего дурного, чувство ответственности не покидало его. Преступление произошло, когда он отвечал за поездку.

С помощью детективов он всё-таки отобрал четверых наиболее подходящих подозреваемых. Когда их фотографии увеличили на широком экране, Малик почувствовал себя дураком. Ни один не был похож на другого. Общими были разве что большие тёмные очки да тёмная щетина.

С описанием девушки дело пошло лучше. Он видел её дважды, хотя вторую встречу почти не помнил: наркотик подействовал слишком сильно. Прежде чем углубиться в следующую пачку фотографий, Малик вместе с художником-криминалистом составил компьютерный фоторобот. Круглое лицо, высокие скулы, острый нос. Очевидная проблема заключалась в том, что её глаз он ни разу не видел. Их закрывали огромные очки — подделка под дорогую дизайнерскую марку. Лоб целиком скрывали бандана и надетая поверх неё соломенная шляпа. Были ли ярко-рыжие волосы настоящими или это был парик, он сказать не мог, хотя натуральными они не выглядели. Детективы прогнали фоторобот по своим базам. На большом экране стали появляться снимки реальных лиц. Выяснилось, что полиции известны несколько десятков француженок, которые водятся с преступниками из Северной Африки; почти все замешаны в торговле наркотиками. Малик выбрал пару лиц, но далеко не был уверен.

Через четыре часа он вышел из здания с ощущением, что всё это было пустой тратой времени.

Жан-Пьер и Паскаль чувствовали примерно то же, хотя как профессионалы не позволяли себе унывать. Они давно привыкли продираться сквозь тупиковые версии, но без упорства успеха не добиться. Никогда не знаешь, когда среди груды бесполезных материалов вдруг попадётся зацепка.

Паскаль отчитался перед вашингтонским руководством и отправил четыре фотографии мужчин, каждый из которых, возможно, ехал на оранжевом велосипеде. У двоих не было судимостей. Один ожидал решения по обвинению, связанному с наркотиками. Четвёртый попал в подборку лишь потому, что его брат сидел во французской тюрьме за контрабанду краденых часов и дизайнерских сумок. Не самая многообещающая компания предполагаемых похитителей.

Два снимка девушки выглядели столь же заурядно и ничего не обещали.

В воскресенье после обеда Сэм отвёз Челси через Потомак в штаб-квартиру ФБР на Пенсильвания-авеню. В вестибюле их встретил агент Дайер и повёл по головокружительному лабиринту коридоров, крыльев здания и лифтов. Наконец они добрались до большого оживлённого помещения: стены были покрыты экранами, столы и рабочие места расставлены как попало. Несмотря на воскресенье, не меньше дюжины аналитиков смотрели в мониторы и стучали по клавишам. У преступности выходных не бывает.