После обеда они пересекли Потомак и въехали в Александрию. Сэм высадил Челси у дома Таннеров. Предложил подождать, но она отказалась: обратно в Бетесду вызовет Uber. Мысль ехать наедине с незнакомым водителем тревожила, но рано или поздно ей предстояло с этим справиться.

Линзи знала, что Челси приедет, и встретила её у двери. Они обнялись, стараясь сдержать чувства. Ни у одной из них не было новостей, о которых стоило рассказать. Уселись на диване в кабинете и долго держались за руки. Линзи сказала, что Фриц в гараже наводит порядок в подсобке, решает, что оставить, а что выбросить. Рик поехал покупать целую гору картонных коробок. Очевидно, настроение в доме было мрачное.

Ещё девяносто дней они будут арендовать свой любимый дом, а затем переберутся куда-нибудь ещё. Они знали, как быстро пролетят недели, и не хотели терять времени. К счастью, они были здоровы и по-прежнему имели хорошую работу. С деньгами они как-нибудь справятся, но выдержат ли всё это душевно, Линзи не была уверена.

А если Пол не вернётся…

Челси предложила остаться и помочь с упаковкой вещей, но Линзи засмеялась: до этого ещё не дошло. Как они выяснили, если приходится переезжать, сперва нужно выбросить хлам, потом вывезти лишнее и лишь затем упаковать то, что останется. А после упаковки, как они предполагали, придётся ещё и убираться. Четыре этапа.

Когда вернулся Рик, Фриц решил на эту неделю с делами покончить. Линзи приготовила кувшин лимонада, и они уселись в тени клёна у задней террасы, пытаясь говорить о политике. Ещё вчера, до приземления Челси и Лоуэлла в Даллесе, у Таннеров была тысяча вопросов о случившемся. Но после её трёхчасового рассказа они чувствовали, будто знают не меньше её самой. Линзи плакала, когда Челси рассказывала, как сидела в церкви Сен-Сюльпис. Ждала. Слушала колокола. Ждала своего мужа.

Они безгранично верили в Пола. После Военно-морской академии он прошёл подготовку, чтобы стать бойцом подразделения SEAL, — чрезвычайно тяжёлое испытание. Из пяти тысяч начинавших до конца доходил один. Он попал в лучшую десятую часть, но этого всё же оказалось недостаточно. Тогда он выбрал другой путь — юридическую школу.

Он и сейчас был в отличной форме и крепок как гвоздь.

Глава 19

Рыбацкая деревушка Закиз расположена на берегу Средиземного моря, примерно в двадцати милях восточнее Алжира. Через столицу проходит восемьдесят процентов экспортных и импортных грузов страны, большей частью вполне законных. Из-за близости к столице и множества других причин, не последней из которых была легендарная коррумпированность полиции и таможни, деревня всегда оставалась раем для контрабандистов. Необлагаемые пошлиной товары — шёлк, оливковое масло, кожа — по ночам грузили на небольшие суда и лодки с сомнительной регистрацией или вовсе без неё. Командовали ими суровые мужчины с целой пачкой поддельных документов на случай проверки, хотя проверяли их редко. Грузы уходили в другие подозрительные порты испанского и французского побережий. Ночью суда возвращались с незаконным грузом: наркотиками, алкоголем, оружием, краденым товаром — мотоциклами, телефонами, телевизорами. А нередко и с людьми. Для обслуживания туристов требовались проститутки. На северном побережье Африки торговля людьми с целью сексуальной эксплуатации была обычным делом.

Пол прибыл вместе с целой партией героина и проституток, хотя женщины не знали, что он на борту. Его засунули в металлический грузовой ящик длиной около десяти футов и шириной три фута. Контрабандисты предпочитали такие контейнеры: не слишком тяжёлые, их легко штабелировать, а пара портовых грузчиков могла быстро перенести их, если полиция начнёт совать нос не в своё дело. Но и этого никогда не случалось.

Пола с головы до пят замотали в чёрную ткань, лодыжки и запястья стянули пластиковыми наручниками — не слишком туго. Сбежать он всё равно не мог: седативные препараты, которыми его накачивали, почти убивали его. Даже захотев, он не сумел бы заговорить, крикнуть или застонать. Глаза ему завязали, уши заткнули грубой ватой. Если бы его кормили, он испачкал бы себя, но уже несколько дней не ел. В ящике было жарко, он насквозь пропотел, однако воздуха для жизни хватало. Пока убивать его не собирались: живой он стоил дороже. Примерно раз в час надзиратель приоткрывал крышку, чтобы убедиться, что пленник дышит, дать ему глоток воды или сделать очередной укол.

Когда крышка была закрыта, а сознание хоть немного возвращалось, Пол пытался думать о Челси — единственном человеке, месте или предмете, способном удержать его ускользающее внимание. После шестнадцати часов в море судно затемно вошло в гавань Закиза. Как всегда, полиция и таможенники крепко спали. Проституток выгрузили первыми и поспешно затолкали в ожидавший фургон. Разношёрстная бригада здоровенных грузчиков с вожделением провожала их глазами, отпуская сальные ругательства. Затем все закурили, зажали сигареты в уголках рта и принялись разгружать безымянные ящики с контрабандой. О том, что в одном из них человек, они не догадывались, но вряд ли чему-либо удивились бы.