— Ещё какой. Выпускник Военно-морской академии 2005 года. Юридическая школа, юридический корпус ВМС, весь набор.

Хафф проглотил ещё одну дурную новость:

— Это третий случай или четвёртый?

— Третий.

— Освежишь память?

— Три года назад супружескую пару похитили неподалёку от винодельни в Бордо. Они только что поженились возле Портленда, увлекались вином. Очень похожий случай. Её семья заплатила выкуп, женщину отпустили. К нам не обращались. Его семья тоже заплатила, но мужчину с тех пор не видели. Одиннадцать месяцев назад в Париже — то же самое. Молодожёны из района Тампы.

— От похитителей что-нибудь было?

— Кое-что. Примерно через два месяца после первого похищения семья жениха получила видео. Он ещё был жив. Около пяти месяцев назад невеста из второго случая получила видео своего мужа.

— Припоминаю.

Хафф свирепо посмотрел на помощника, тот услужливо подвинул записку, которую Хафф проигнорировал, и спросил:

— Все трое военные?

— Были. На момент похищений никто не служил.

— И теперь мы расследуем все три случая?

— Да, сэр. Следы почти остыли. Уже несколько месяцев не было ни одной стоящей зацепки. Где они — понятия не имеем. Разумеется, есть вопросы юрисдикции. Руководят французы.

— Господи, помоги нам.

Хафф тяжело и раздражённо вздохнул, словно ещё один кризис под конец недели был последним, что ему требовалось.

— Почерк тот же?

— Почти одинаковый. Хватают обоих, разлучают, сразу связываются с семьями, угрожают на случай обращения в полицию, требуют по два миллиона за каждого. Девушку без труда отпускают. Жениха зачем-то оставляют.

— Наверняка одна и та же банда.

— Очень похоже. А если добавить военный след, вырисовывается неприятная история.

Хафф взглянул на двух помощников, словно не знал их имён и не собирался узнавать.

— Оставьте нас.

Они совершенно синхронно захлопнули ноутбуки и вскочили, будто выгоняли их раз пять на дню и они всегда ждали команды. Исчезли беззвучно. Следующим звуком было ещё одно гортанное ворчание Хаффа, потиравшего красные глаза. Потом он сцепил руки за головой и уставился в потолок.

— Это может быть серьёзно, Стронг.

— Думаю, уже серьёзно.

— И все три истории удалось уберечь от прессы?

— Пока да. Все три молодые жены после освобождения были потрясены страхом, хотя жестоко с ними не обращались. Угрозы подействовали. Потом бандиты присылали видео, чтобы дразнить и мучить семьи. Предположительно, парни до сих пор живы.

— Выходить с этим к публике ни к чему, но удивительно, что история ещё не всплыла.

— По очевидным причинам французы хотят замять эту историю. Туризм у них крупнейшая отрасль после вина, конечно. Не хватало ещё, чтобы американские туристы боялись похищений.

— Насколько глубоко мы копаем в первых двух делах?

Стронг пожал плечами:

— Скорее делаем вид, что работаем. Это не наши преступления. К тому же семьи молчали, пока след не остыл. Наши возможности ограничены.

— Похоже, это задача для Лэнгли.

— Согласен.

— Они в курсе?

— Кто знает, что им известно? Надо встретиться.

Хафф почти ухмыльнулся:

— Дело безнадёжное. Спихнём его шпионам.

Ближе к вечеру в пятницу Челси опубликовала в соцсетях голосовое сообщение. Она придерживалась общей версии: их прекрасный медовый месяц прервал испорченный буйабес в популярной парижской брассери. Почти одновременно обоих свалило тяжёлое пищевое отравление, потребовалась госпитализация. Она вернулась домой и медленно поправляется. Пол всё ещё в Париже, но чувствует себя неплохо. Врачи надеются выписать его через неделю-другую. Челси поблагодарила всех за звонки и сообщения, обещала пообщаться позже.

Всё было выдумкой, и от лжи ей становилось ужасно. Она следила за откликами, читала их. Ответит потом. Кэлли, лучшая подруга и свидетельница на свадьбе, приехала в дом Клейбернов; они сидели у бассейна и часами разговаривали. Увидеть её, поболтать о жизни было приятно, но одновременно мучительно неловко, порой почти невыносимо — делать вид, будто жизнь идёт как обычно, и при этом лгать. Целого вороха лжи. Кэлли была единственным человеком, кроме Пола, кому Челси могла доверить абсолютно всё. И всё же не могла произнести ни слова о похищении, препаратах, трёх днях в тёмной каморке без еды, обмене на выкуп и отъезде из Парижа без Пола.

Челси сомневалась, что долго выдержит эту игру. Но ФБР категорически требовало хранить историю в тайне. Болтливость могла подвергнуть Пола опасности.