Ящик с Полом покатили по пирсу. В конце ждал военный джип с удлинённой базой. Двое вооружённых мужчин открыли ящик, грубо подняли Пола, протащили несколько футов, швырнули в заднюю часть джипа и накрыли брезентом. Он пришёл в себя настолько, чтобы понять: машина движется. Минуту-другую она ехала по асфальту, затем начался гравий. Потом грунтовка. Тряска усилилась, Пола стало тошнить. Его бы вырвало, если бы в желудке хоть что-то оставалось.

Джип остановился, мужчины что-то пробормотали друг другу. Брезент откинули, с Пола сняли чёрный капюшон. Он увидел два расплывчатых пятна — чьи-то лица — и на секунду звёзды на небе. С его запястий сняли пластиковую стяжку, он растёр руки. И руки, и ноги уже несколько часов оставались онемевшими. Он знал: даже если дадут возможность, встать не сможет. Ему протянули бутылку тёплой воды, он выпил её большими глотками. Чуть не сказал «спасибо».

Его схватили за левое запястье и пристегнули наручником к стальному кронштейну за пассажирским сиденьем. Пол потерял счёт времени, но при следующей остановке увидел проблески жёлтого и оранжевого. На востоке поднималось солнце. Наручник сняли и даже помогли ему выбраться из джипа. Едва ступни коснулись песка, ноги подломились, и он упал со стоном боли. Мужчин это развеселило, они засмеялись. Пол собрался с силами, встал на четвереньки, отдышался и сумел подняться. По ногам будто водили вверх-вниз раскалёнными ножами. Он решил больше не издавать ни звука: стиснул зубы, повернулся к ним спиной и помочился.

Оба держали оружие, пальцы лежали на спусковых крючках. Они были одеты в пустынный камуфляж и чёрное; при них было и другое оружие. Небритые, смуглые, довольно устрашающие типы. Но больше всего тревожило то, что теперь им было всё равно, видит ли Пол их лица. Пол решил, что рано или поздно его убьют, поэтому возможность опознать их уже не имела значения.

Да и кому ему было бы их опознавать? Он находился далеко в пустыне, даже не зная наверняка, на каком континенте. Он не мог даже думать о том, что кто-нибудь придёт его спасать.

Один из мужчин протянул ему кусок тёмного хлеба с толстым ломтем сыра внутри. Пол взял и принялся есть. Солнечный свет заливал пустыню; далеко впереди он различал нечто похожее на очертания гор. Бутерброд был чёрствым и сухим — и восхитительно вкусным. Пол не мог вспомнить, когда ел в последний раз.

Куда бы они ни ехали, спешить туда не собирались. Возможно, в пустыне время значило что-то иное. Один из мужчин бросил возле джипа одеяло на песок и улёгся немного вздремнуть.

Пол посмотрел на второго:

— Можно мне пройтись?

Тот кивнул, указав оружием. Пол мелкими шагами пошёл обратно по дороге, от которой остались лишь колеи в песке. Пройдя ярдов сто, он услышал от сопровождающего:

— Стой.

Мужчина показал жестом, чтобы Пол возвращался.

После привала они сели в джип, накрыли Пола брезентом и ехали около часа — хотя, возможно, два или три. Остановились. Двое мужчин снова надели на него наручники и натянули на лицо капюшон. Когда он затих, ему снова вонзили иглу в бицепс.

Глава 20

Эндрю Стронг позвонил помощнику генерального прокурора — руководителю отдела гражданских судебных разбирательств Министерства юстиции — и объяснил, что происходит с Полом Таннером. Сначала сказал правду, затем перечислил, какой ложью придётся её прикрыть. Непосредственному начальнику Пола и его коллегам сообщат, что тот медленно оправляется в парижской больнице после тяжелейшего пищевого отравления, едва не стоившего ему жизни. Многие коллеги были его друзьями, присутствовали на свадьбе и тревожились из-за внезапного исчезновения. По официальной версии, Пол и Челси заказали неудачное блюдо в рыбном ресторане и угодили в больницу с тяжёлым отравлением. У неё отравление протекало легче, и она уже вернулась домой восстанавливаться. У него прогноз хороший, но лететь ему ещё некоторое время не разрешат. Принимать звонки он не может, о личных визитах и речи нет.

В пятницу после обеда Стронга наконец вызвали в кабинет Хаффа Нортона, директора ФБР. У Хаффа шёл девятый год десятилетнего срока полномочий и он, похоже, старался сделать жизнь окружающих как можно несчастнее, прежде чем его выставят за дверь. За свою карьеру Стронг бывал в «большом кабинете» с дюжину раз; каждый визит запоминался надолго.

Хафф сидел во главе длинного стола для совещаний, по помощнику с каждой стороны, и прорычал:

— Что у тебя, Эндрю?

— Во Франции ещё одно похищение.

— Слышал. Продолжай.

— Неделю назад. Снова молодожёны. Похитили, разлучили, потребовали выкуп. К нам не обращались. Её семья заплатила два миллиона баксов. Девушку освободили, она прилетела домой с отцом. Его семья заплатила столько же, но результат другой: банда забрала деньги, а жениха оставила у себя.

Хафф поморщился и втянул воздух, будто проглотил дурную новость:

— Знакомо звучит. Кто парень?

— Таннер. Работает в Министерстве юстиции, здесь, в городе.

— Военный?