Почти все контакты ФБР и ЦРУ проходили по официальным каналам и строгим протоколам. Их планировали, регистрировали, записывали, затем пересказывали в бесконечных служебных заметках. Службы не доверяли друг другу, и на то были причины. Десятилетиями они враждовали и вели подковёрные бои. Самые серьёзные разногласия часто требовали вмешательства Белого дома. ФБР охраняло страну изнутри. ЦРУ занималось остальным миром. Но некоторые происшествия касались обоих. И порой говорить нужно было не под запись.

Неофициальным связным со стороны ФБР был Росс Джойс, ветеран межведомственных битв с тридцатилетним стажем. Его кабинет находился прямо напротив кабинета Хаффа; каждое утро он встречался с директором. Его коллегой в ЦРУ был Декстер Масеас, тоже кадровый человек системы: человек, улаживающий проблемы, связной, тайный источник — мастер на все руки. Была ли у Масеаса официальная должность, Джойс не знал.

Встречаться они предпочитали за дальним столиком в маленькой захудалой пиццерии неподалёку от госпиталя Уолтера Рида — место довольно неожиданное. С неограниченными тайными средствами на представительские расходы они могли бы выбрать лучшие рестораны города, но туда ходили и люди, которых они предпочитали избегать.

За холодным чаем и салатами они наскоро обменялись обычными любезностями. К серьёзному Джойс перешёл со слов:

— У нас проблема. Ты слышал о двух недавних похищениях американцев во Франции?

Масеас задумался на секунду:

— Возможно. Через меня столько всего проходит, но сейчас ничего подобного не припоминаю. Продолжай.

— Три года назад супружеская пара проводила медовый месяц, пила вино в сельской местности возле Бордо.

— Помню свой первый медовый месяц. Мы жили в дешёвом мотеле в миле от пляжа.

— А я свой и не припомню толком. Молодые были из района Портленда, серьёзно увлекались вином. Их похитили. Её семья заплатила выкуп, она вернулась домой. Он до сих пор не вернулся. Одиннадцать месяцев назад пара из Тампы исчезла возле Живерни, под Парижем. Те же требования выкупа, тот же результат: она дома, он нет. Ничего не вспоминается?

— Не особенно. Звучит как французская проблема.

— Может быть. Теперь это произошло снова. Две недели назад пару из нашего города похитили в Нормандии. Требования о выкупе идентичные, исход тот же.

— Неплохая бизнес-модель. Вы предполагаете, что все трое живы?

— Мы слишком мало знаем, чтобы что-то предполагать. Но наши ребята говорят: да, вероятно, живы. И тогда возникает вопрос, что у бандитов на уме.

— Заложники? Ценные козыри в переговорах? Иначе зачем тратить силы, чтобы их держать?

— Дальше интереснее. У всех троих военное прошлое. Шенген, первый, — юрист, шесть лет прослужил в юридическом корпусе вооружённых сил и в момент исчезновения работал в Иммиграционной службе США. Снайдер, второй, служил в федеральной прокуратуре в Тампе. Таннер, ставший третьим две недели назад, учился в Военно-морской академии, прослужил пять лет в юридическом корпусе ВМС, затем устроился в Министерство юстиции здесь, в Вашингтоне.

Масеас разрезал помидор черри пополам, но есть не стал. Думал он не о следующем кусочке. Он думал: кто может затаить обиду на американских военных? Однако вопрос был настолько широк и умозрителен, что разговор о нём завёл бы куда угодно и никуда. Вместо этого он спросил:

— Хафф хочет вмешиваться?

— Нет. Дело не внутри страны. Он считает, заняться им стоит вам. Может быть, вместе с АНБ.

Масеас съел помидор и, проглотив, нахмурился. Привлекать Агентство национальной безопасности было проблематично. Подключить ещё одну спецслужбу означало всё усложнить: всего их семнадцать, каждая болезненно охраняет свою территорию и обычно неохотно делится сведениями, нередко с катастрофическими последствиями.

У ФБР работы было больше, чем оно успевало выполнять. Ввязаться в зарубежный кризис с заложниками или похищением — идеальная неразбериха, в которой ЦРУ могло бы с треском провалиться. Пятнадцать минут Масеас и Джойс с некоторым юмором вспоминали дела, которые обе службы провалили, а потом пытались свалить вину друг на друга.

Масеас оплатил небольшой счёт, и они договорились поговорить рано утром в понедельник. В течение часа ему предстояло позвонить начальнику, директору Кифу, и испортить тому выходные.

Глава 21

Камера над дизельными колонками заправки неподалёку от автомагистрали A13, близ Лувье, сняла, как чёрный «Пежо» подъехал и остановился между двумя большими грузовиками, перекрывшими камере обзор. Было 15:17, 28 апреля. Водителя разглядеть толком не удалось, но было ясно, что на нём светло-голубая медицинская маска и чёрная кепка, надвинутая на лоб. По данным парижской диспетчерской службы перевозчика, семь минут спустя GPS-трекер автомобиля отключился. Камера также засняла, как машина покинула заправку. По номерам выяснили, что они принадлежали автомобилю, угнанному в Марселе тремя неделями ранее.

Когда Паскаль Гофф, примерно через две недели, просмотрел записи с камер видеонаблюдения, машина уже ехала в товарном поезде в Украину вместе с десятками других автомобилей, угнанных по всей Франции. Других видеозаписей или снимков этой машины в Байё и окрестностях не нашлось.