Французская иллюзия (ЛП)

ДжонГришэм

После сказочной свадьбы Пола и Челси Таннер их будущее полно надежд. Но их медовый месяц в Париже принимает мрачный и шокирующий оборот, когда их похищают во время однодневной поездки в сельскую местность. Кто мог нацелиться на них и почему? Оказывается, это не первое подобное преступление. Поиски улик вскоре выходят за пределы страны: ФБР, ЦРУ и французская разведка пытаются совместными усилиями сложить головоломку. И в поисках ответов в качестве приманки в тщательно продуманной операции ЦРУ используют молодого юриста…

Джон Гришэм Французская иллюзия

Джон Гришэм Студент-юрист рассказ-приквел

Моя карьера в студенческом американском футболе закончилась там же, где и началась. На скамейке запасных. Под конец четвёртой четверти унылого и бессмысленного обряда под названием «Ежегодная весенняя игра», когда несколько десятков зрителей кутались в пледы, а пронизывающий мартовский ветер завывал и швырял им в лицо ледяную крупу, меня наконец осенило: что я здесь делаю? Что пытаюсь доказать? Кого обманываю? Зачем до сих пор лгу самому себе, будто люблю эту игру?

Я сидел в запасе! Даже на весенней игре! Да это и не была настоящая игра — скорее учебная схватка: тренеры прямо на поле орали на игроков, а квотербеки носили розовые майки, чтобы их никто не трогал. Бессмысленная трата времени.

Третий год подряд я, как говорится, протирал скамейку и почти не надеялся выйти на поле осенью. И ведь я не выкладывался по два-три часа в день ради команды из первой десятки национального рейтинга. Я был студентом-спортсменом Дэвидсонского колледжа — вуза первого дивизиона, где учились две тысячи человек и примерно столько же зрителей собиралось на домашние матчи против команд вроде Конкорда и Дикинсона.

Колледж я любил и когда-то любил футбол, но пора было оставить детские игры. Тренеры были хорошими людьми, я их уважал, однако их список игроков по позициям нередко ставил меня в тупик. По этому списку я, Стюарт Нэш, номер 54, числился вторым номером на позиции центрального лайнбекера — как и в прошлом году, когда весь сезон просидел на скамейке, ожидая, пока травмируется первый номер.

Именно это я и возненавидел в футболе: вечно ждёшь, когда кто-нибудь впереди тебя получит травму.

Я дрожал от холода, пытаясь согреться под тяжёлой накидкой; на спине красными буквами красовалось Davidson Wildcats. Вдруг я сказал: «Мне это надоело». И на этом всё закончилось. Я улыбнулся, повторил эти слова и почувствовал, будто с наплечников сняли огромный груз. Я смотрел свой последний матч с боковой линии.

Больше меня не будут унижать перестановки в списке состава, после которых я так и не поднимаюсь выше; хорошенькая студентка не спросит, на какой позиции я играю; какой-нибудь остряк из студенческого братства не поинтересуется, еду ли я в субботу на матч, прекрасно зная, что матч выездной и меня опять не включили в выездной состав. И больше не придётся обсуждать мою футбольную карьеру с отцом — достойным человеком, который всегда считал, что я мог бы играть чаще, если бы больше занимался с весами. Я был живым доказательством того, что часы в тренажёрном зале не прибавляют ногам скорости.

Неожиданно мне до смерти захотелось освободить шкафчик и стать обычным студентом. Большинство обычных студентов как раз проводили неделю на пляже, предаваясь всяческим безобразиям, — ещё один весенний ритуал, которому я всегда завидовал.

У нас был четвёртый даун, до первого дауна оставалось далеко. Наш квотербек третьего состава снова доказал, что любой его пас похож на подбитую утку, и мне пришлось выйти на поле со вторым составом спецкоманды на панте.

Я сбросил накидку и побежал, совершенно уверенный, что никто не смотрит на меня с хоть каким-то интересом. Отец за три года не пропустил ни одного настоящего матча, но ещё прошлой весной махнул рукой на этот тренировочный балаган.

Когда сообщу ему новость, скажу не «бросаю», а «завершаю карьеру». Разговора я ждал без радости, но твёрдо решил с ним покончить. Потом скажу тренеру; тот разыграет обычное представление с притворным разочарованием и прочим, но скучать по мне никто не станет.