— Да, представительство при посольстве США. Представительство существует уже несколько десятилетий и занимается самыми разными делами, особенно когда американец становится жертвой преступления либо оказывается замешан в противоправной деятельности. Мы тесно сотрудничаем с французской национальной полицией. У них есть ведомство под названием Главное управление внутренней безопасности — DGSI, что-то вроде французского ФБР. Французы отлично работают, у нас долгая история сотрудничества. Но имейте в виду: у нас нет юрисдикции. Преступления совершены на французской территории.

— Вы сможете найти моего мужа? — спросила Челси.

Стронг помолчал и с профессиональной улыбкой ответил:

— Мы, безусловно, постараемся. Но след сейчас почти остыл. Вас с Полом похитили семь дней назад. Срок немалый, за это время многое успело произойти.

— Нам надо было связаться с вами раньше? — спросил Лоуэлл. — Мы понятия не имели, как поступить.

Прежде чем ответить, Стронг снова помолчал.

— Обычно я говорю, что ФБР следует подключать как можно скорее. Но будем реалистами. Во-первых, Челси здесь, в безопасности. Во-вторых, случись похищение в Канзасе, обращаться в ФБР, конечно, следовало бы сразу. За границей всё куда сложнее.

— Случившегося не изменишь, — сказал Фриц. — Незачем теперь гадать, что было бы, если бы мы поступили иначе.

Сэм медленно поднял руку, как четвероклассник.

— Можно вопрос? Часто такое случается? Сколько американцев похищают за границей?

Стронг посмотрел на Дайера, ожидая ответа.

— Трудный вопрос, — сказал Дайер. — Насколько нам известно, в прошлом году около двадцати. Но, вероятно, больше: в некоторых случаях ФБР вообще не ставят в известность. Семья быстро договаривается о выкупе — как в случае Челси, — деньги передают, пленника освобождают, все поспешно едут домой и молчат.

Сэм кивнул:

— Ладно, а сколько из тех двадцати случаев прошлого года закончились благополучно?

— Почти все. Это бизнес. Во многих странах похищения — обычное дело, ими занимаются организованные преступные группы. Им нужны только деньги, и поскорее. Вредить жертвам им невыгодно. Кроме того, по нескольким из двадцати известных нам случаев переговоры ещё продолжаются. Обычно такие дела не тянутся дольше, чем хотелось бы обеим сторонам, но случается и такое. Возможно, это как раз ваш случай.

— Да, но мы-то уже заплатили выкуп, — возразил Фриц. — Зачем им держать нашего сына, если деньги они получили?

— Не могу ответить, мистер Таннер. Но бывает, что выкуп платят не один раз.

— Ну, удачи им в этом, — невесело усмехнулся Фриц.

— Как вы думаете, Пола ещё можно спасти? — спросила Челси.

Стронг откашлялся:

— Операции по освобождению заложников сложны, довольно опасны и редко заканчиваются успехом. Лучше вести переговоры — при условии, конечно, что преступники готовы разговаривать.

— С какой стати? — сказал Фриц. — Они только что унесли четыре миллиона наличными.

— Предсказывать не возьмусь, сэр. Сейчас вопрос ко всем вам: сколько ещё вы готовы сегодня работать? Наверняка вы измучены. Мы вполне можем подождать до завтрашнего утра.

Челси задала очевидный вопрос:

— А что нам предстоит?

— Мы хотели бы начать с самого начала: с вашего приезда в Париж. День за днём: где вы жили, ели, куда ходили, кого встречали. Особенно нас интересует поездка в Нормандию двадцать восьмого апреля. Затем похищение и время, проведённое в плену. Важно рассказать каждую мелочь, которую сможете вспомнить. То же касается членов семьи, особенно доктора Клейберна. Мы попросим вас дать нам посмотреть мобильные телефоны и ноутбуки. Всё останется конфиденциальным.

— Мой телефон они забрали, — сказала она.

— Знаем. Двадцать восьмого с него один раз отправили сообщение вашей матери, после чего аппарат исчез. Французы прямо сейчас отслеживают данные базовых станций, но я уверен, что и ваш телефон, и телефон Пола уже уничтожены.

Челси обвела комнату взглядом:

— Я готова сидеть здесь часами и отвечать на все ваши вопросы. На что угодно, лишь бы это помогло найти Пола.

— Отлично. Уже почти семь вечера. Можем заказать ужин сюда.

Она покачала головой. Аппетита не было ни у кого.

— Прежде чем начнём, я хочу кое-что спросить, — сказала Челси. — Мы с папой говорили об этом в самолёте. Что теперь рассказывать людям? Друзьям? Коллегам Пола? Мы ещё распаковываем свадебные подарки, многие хотят нас повидать.

Дайер кивал.

— Мы уже этим занимаемся, даже провели совещание. Как вам известно, Пол работает в Министерстве юстиции. Мы тоже. ФБР подчиняется генеральному прокурору, так что мы в одной команде. Придётся кое-что скрыть и кое-что выдумать, но иначе в этой ситуации нельзя. Без пары невинных выдумок не обойтись. Официальная версия такая: Пол тяжело отравился едой и до сих пор лежит в парижской больнице. Генеральный прокурор эту версию поддержит. Крайне важно, чтобы правда пока не вышла наружу. Огласка может создать страшные проблемы.

Стронг перебил: