Лес впереди был огромным кладбищем из возвышающихся гниющих деревьев и костей. С ветвей в клетках свисали крошечные скелетные останки крыльев и тел, размером не больше нескольких сантиметров. Под густым пологом, прямо у линии деревьев, лежали две грудные клетки и череп, наполовину погружённые в грязь, задушенные лозами, словно сам лес медленно втягивал их обратно в свои объятия.

Холли нерешительно отступила на шаг, прикрыв рот рукой, когда пальцы ног погрузились в холодный песок. Промокшие, липнущие слои платья тянули её вниз. Она быстро опустилась на колени и разрезала ткань зазубренным камнем, пока та не повисла лохмотьями вокруг колен. Ударом ноги она отправила её в океан.

Когда ступни погрузились в золотой песок, а запах зеркального плода ударил в нос, Холли начала вспоминать всё. Все ночи у лагуны, приключения, свою семью и Китта…

Пронзающая боль прострелила сердце. Она поднесла пальцы к губам, вспомнив их первый поцелуй и то, как он с тех пор оставался с ней. Ей не стоило возвращаться, даже ради Венди, потому что Майлз ошибался. Китт ненавидел её не просто за то, что она ушла. Холли разбила ему сердце, и в тот миг, когда он поймёт, что она вернулась на его остров, он убьёт её.

ГЛАВА 3

КИТТ

Если Китт знал что-то наверняка, так это то, что ему следовало убить эту суку, когда у него был шанс. Сам факт того, что Холли Дарлинг всё ещё жила, был насмешкой над его существованием.

Гром прогрохотал над головой от одной лишь мысли о её имени.

Тьма собралась у его ног, обсидиановая форма обрела очертания, прицепилась к его магии, прежде чем вытянуться на свет. Его тень вернулась и, судя по тому, как она попыталась сжаться, Китт понял, что ей снова не удалось найти Холли.

Снова.

Китт поднялся, оттолкнувшись от костяного трона, который он так тщательно сотворил из трупов малых фей. Их крошечные бедренные кости создавали на удивление прочную конструкцию.

Потерянные держались от него на почтительном расстоянии с самого рассвета, их присутствие тяжело ощущалось по краям тронного зала, но ни один так и не набрался храбрости шагнуть вперёд. Даже сам остров был непривычно тих. Привычный хор леса исчез, а лозы на стенах сворачивались внутрь, словно они тоже боялись ухудшить его настроение.

Ава, его вторая, стояла в дверях большого домика на дереве, как тень смерти, ожидая либо следующего приказа, либо взрывной вспышки. Майлз, его первый, был единственным Потерянным, которого не хватало. Он был уверен, что Ава отправила того искать лекарство от настроения Китта.

Он мерил шагами помост пустого тронного зала, сжатые до белых костяшек кулаки дрожали, пока кошмар её ухода прокатывался в голове.

— Ты пытал её! Одного из самых дорогих мне людей в мире, и ты причинил ей боль, — её голос понизился, и сквозь рычание она сказала: — Я ненавижу тебя, Китт. Ненавижу!

Эти слова пронзили его сердце и украли дыхание, прежде чем их жало впилось до самых костей.

— После всего, что я для тебя сделал? — спросил он, голос сорвался вверх, пропитанный неверием. — Я был готов отдать тебе мир, Холли. Я был готов…

— На что? — выплюнула она.

Китт запрокинул голову и взревел в небо.

Краем глаза он уловил, как Ава вздрогнула, почувствовал толчок её страха, бегущий по его венам, словно его собственный. Гул их эмоций прицепился к его, а затем и к самому острову. Ветер зашелестел листьями их домика на дереве, пока сам он завывал.

Тьма внутри него хлестнула наружу, и эхо криков наполнило воздух Мисторна.

Лозы, продолжение его самого, заскользили по земле, пока не нашли кого-то, кого можно было сдавить. Звери завыли, разыскивая, что бы разорвать на части. Его ярость разрослась в живое насилие, а звук их криков был упоителен, но всё равно недостаточен.

До тех пор, пока между его кулаками не окажется её горло, пока её крик не наполнит его уши, пока неизбежная тишина не подарит ему эйфорию.

Освобождение.

Вокруг них разлетелось стекло, обрушиваясь из окон ливнем осколков. Дождь ударил по каменному полу тронного зала, ледяные капли падали ему на щёки и тянули обратно в ту богами проклятую ночь.

Дождь хлестал яростным потоком, усиливаясь вместе с его растущими страхом и гневом. Каждое острое слово, что она бросала в него, он стоял и принимал, все до единого, готовый предстать перед ней сломленным мужчиной, чтобы она увидела ущерб, который нанесла ему.

— Я был готов любить тебя, — признался он надломленным шёпотом.

— Любить? — голос Холли звучал насмешливо, и россыпь молний расползлась по небу. Тени лились вокруг их ног, лозы подползали ближе. — Если это то, что ты чувствовал ко мне, Китт… То, что показывал мне… Тогда это не та любовь, которую я способна вынести.

— Блядь! — снова закричал он в освещённое сумерками небо.