— Я должна остаться в Воране, главным образом чтобы удерживать тебя от неприятностей, — добавила она и ткнула Алису в нос.

Прежде чем они открыли дверь, сестра повернулась и сказала, понизив голос до шёпота:

— Я согласна. Мне нужно, чтобы ты осталась, так что давай заключим пакт. Если сегодня ты всё-таки встретишь кого-нибудь и решишь выйти за него замуж, ты возьмёшь меня с собой? Мать хочет, чтобы я только вышивала и засушивала цветы. Она не разрешает мне лазать по деревьям, а все книги, которые она заставляет меня читать, полны слов. Ни одной картинки!

Холли усмехнулась.

— Если мне настолько не повезёт, что сегодня я встречу жениха, которого одобрит отец, тогда я обязательно возьму тебя с собой. Даже если в багаже. Вынесу тебя вместе с моими любимыми сапогами.

Алиса рассмеялась, заслужив хмурый взгляд их матери, которая отдёрнула занавеску у двери и поспешила усадить их в карету, обитую бархатом.

Пока отец читал газетные колонки, а Алиса с матерью спорили, Холли высунулась из окна, наблюдая за размытыми очертаниями проплывающих мимо городских домов. Вдыхая свежий морозный воздух, она закрыла глаза и прислонила голову к подоконнику, всё ещё измученная кошмарами минувшего вечера. Едва девушка начала клевать носом, как карета с визгом остановилась, и она вздрогнула, выпрямившись.

Дверь распахнулась, и рядом тут же оказался лакей с волосами цвета идеального летнего дня и протянутой ладонью. Алиса вышла первой и с восторгом оглядела дворцовые здания, золотые кирпичи которых были украшены мерцающими красными и розовыми лентами.

Холли задержала дыхание, собрала юбки и протянула дрожащую руку лакею. Её взгляд скользнул по сияющим стенам из цельного золота, окружавшим дворец. Их шпили пронзали безоблачное ночное небо, а сотни искусно выполненных арочных окон отбрасывали игру света и тени.

Она сделала один шаг к двойным дверям, прежде чем остановилась. Пока она не успела струсить, отец взял девушку под руку и ободряюще похлопал по кисти. Они почти не разговаривали. Альберт Дарлинг был человеком немногословным, а когда слова у него всё же находились, они редко были обращены к ней.

Она вздрогнула, когда мать прошипела ей на ухо:

— Он, — заявила та, указывая на мужчину с моноклем и в высокой фиолетовой шляпе впереди них, — недавно овдовевший глава семьи Лекорнис.

— Ему не меньше пятидесяти, — сказала Холли, останавливаясь на месте.

С неодобрительным цоканьем мать поджала накрашенные губы.

— Ты хоть понимаешь, сколько женщин мечтают выйти замуж за мага и получить богатство, которое последует за этим? Он из старой магии, Холли.

— Отец? — спросила Холли, прибегая к последней попытке, но тот лишь пожал плечами.

— Твоя мать права. Я слышал, он хорошо относился к своей последней жене.

— Она умерла.

— В результате несчастного случая, — уточнила мать, подталкивая девушку вперёд, пока они спешили догнать Алису, которая вприпрыжку шла впереди, сцепив руки в перчатках за спиной.

В центре, возвышаясь над двором на вершине золотого фонтана, стояла статуя Уайарда — Таддэуса, играющего на флейте. Он был одним из семи Уайардов, известных их миру, — бессмертных сыновей и дочерей Богов. Таддэус был сыном Вермеса, Бога Музыки и Пира, и потому обладал способностью заманивать любого на смерть песней. Девушка не понимала, почему король Мидас любил их. Другие королевства презирали полубогов, превратившихся из спасителей в злодеев, поддавшихся злу после столетий бессмертия. И всё же в Воране лица Уайардов высекали в изваяниях.

Впрочем, какая разница. Реальной угрозы от Уайардов давно не было. Никто не видел их как минимум столетие. Всё, что от них осталось, — их ослабленные потомки: Маги. У них были некоторые магические способности, но ничто по сравнению с их предками.

— Хватит пялиться, — прошептала мать ей в ухо и сжала запястье.

Холли резко выдохнула через нос, плечи приподнялись, когда она оттолкнула руку матери.

— Это ты устраиваешь сцену.

Проходившая мимо дама поморщилась, её взгляд упал на то, как хватка матери Холли сжимается на её запястье. Когда пальцы наконец разжались, на коже осталось красное кольцо. Прохожая неодобрительно цокнула языком.

— Прекрасно, — мать покачала головой. — Теперь я злодейка.

— На этот раз, — сказала Холли, потирая саднящую кожу, — я склонна с тобой согласиться.

— Холс! — крикнула Алиса от входа. — Идём.

— Не позорь меня! — прозвучали слова за её спиной, пока девушка спешила прочь от родителей, входя в здание вместе с Алисой. Остальные гости были так поглощены собственными разговорами, что не обращали на неё внимания. Или ещё не поняли, кто она такая. Она лишь надеялась, что так всё и останется.

— Имя, — спросил маленький зелёный хобгоблин у входа в бальный зал, когда они с Алисой подошли к нему. Его длинные заострённые уши дёрнулись, когда девушки посмотрели на него.