ГЛАВА 20

КИТТ

— Мою потерю ты переживёшь, а её — никогда.

Слова Уоррена пронзили его череп, звеня эхом, словно хор колоколов, который никак не хотел утихать.

За его спиной у Холли сбилось дыхание.

— Китт?

Он резко развернулся, схватил её за руку и рывком стащил с кровати.

— Китт! — повторила она, спотыкаясь, пока он тянул её за собой.

Ему нужно было, чтобы она увидела. Нужно было, чтобы она поняла, что именно натворила, и столкнулась с последствиями их выбора.

— Куда ты меня ведёшь?

Китт не ответил, голос оказался зажат в тиски чем-то острым и сырым, давление за глазами нарастало так сильно, что даже зрение поплыло. Он сжал челюсть до боли, с трудом сглатывая предательство собственного тела. Один звук, один слишком глубокий вдох, и он разобьётся прямо перед ней. Она не заслуживала видеть, как он разваливается на части.

Они пробирались между деревянными брёвнами, стены его огромного дома пересекались с естественными изгибами вплетённых повсюду ветвей. Он вывел её из своего крыла. Стены оставались голыми, пока не открылись в другую часть домика на дереве. Ком подступил к горлу, когда они приблизились. Протесты Холли потерялись в гуле, оглушавшем его уши.

Китт не мог смотреть на рамы, которые, как он знал, висели вдоль стен, украшения всех форм и размеров, каждое сделанное ловкими руками вручную. Он держал взгляд прямо, пока перед ними не появилась простая деревянная дверь. Когда его ноги остановились, будто приросли к месту прямо перед ней, остановилось и дыхание.

— Китт? — её голос надломился, словно, если девушка произнесёт его имя достаточно раз, он снизойдёт до ответа. — Почему мы здесь?

— Потому что тебе нужно увидеть, — грубо ответил он.

— Пожалуйста, — взмолилась Холли, дёргаясь в его железной хватке. — Пожалуйста, не заставляй меня это делать.

Но он должен. Им обоим нужно столкнуться с цепной реакцией своего выбора и тем, куда он привёл всех причастных.

Пальцы Китта сомкнулись на ручке, и он распахнул дверь. Вид за ней украл у него дыхание. Звук вокруг исчез, даже постоянный хор насекомых перестал существовать.

Пылинки плавали в умирающих лучах света, льющихся из единственного круглого окна наверху. Все цвета радуги преломлялись в его витражном стекле, окрашивая комнату множеством оттенков, сиявших так же ярко, как мужчина, который её создал.

Уоррен.

— Я не могу, — всхлипнула Холли.

— Сможешь.

Его пустой тон не оставлял места для спора. Китт сделал один ровный вдох, затем ввёл её в комнату Уоррена и закрыл за ними дверь. На мгновение он слишком потерялся, чтобы думать о том, что это может делать с Холли. Он огляделся, впитывая последний день жизни брата, перед тем как оставил того умирать.

Край одеяла, которое Холли вручную сшила для Уоррена, всё ещё был откинут. Носки были брошены к изножью, забытые на полу, и Китт представил, как Уоррен поспешно стягивал их, забираясь спать, не зная, что принесёт следующий день.

Ком в горле вырос вдвое, сбивчивый ритм бешено колотящегося сердца спотыкался, пока он сдерживал слёзы.

Китт заставил ноги двигаться и подошёл к рабочему столу. Он почти видел там брата, склонившегося над очередной деревянной фигуркой, над которой тот работал. Уоррен мог сделать всё, за что брался: часы, фигурки, даже марионеток. Китт улыбнулся, сдерживая слёзы, когда провёл пальцем по деревянной кукле, подвешенной на нитях прямо посреди стола.

Должно быть, это был его последний проект.

Китт вспомнил ночь, когда открыл эту самую дверь и показал Уоррену его новый дом.

— Это будет твоя комната, — сказал он.

Уоррен шагнул внутрь, неуверенно переставляя ноги и напряжённо держа плечи, словно был готов сбежать при первом признаке опасности. Тени от одинарного окна углубляли измождённые линии его лица, высасывая юность из мальчика, который только-только стал мужчиной.

Китт молчал, пока его новый Потерянный мальчик осматривал комнату. Она была простой: одна чистая кровать с простынями, сшитыми феями, небольшой комод с тремя ящиками и достаточно места, чтобы добавить любые мелочи, которые сделали бы её по-настоящему его. И пусть это было немного, это больше, чем у Уоррена было в Воране, и именно такая комната была ему нужна. Китт знал это, потому что уже привязался к нему, а в Воране к нему не был привязан никто. Скоро эта комната наполнится любовью, пусть и тихой.

— Делай с ней всё, что захочешь, — сказал Китт низким и ровным голосом, чтобы не спугнуть его.

— И сколько мне это будет стоить? — быстро огрызнулся в ответ Уоррен.

Китт обдумал ответ. Это не будет стоить ни монеты. От него не потребуют ни труда, ни поручений. Только…

— Верности, — наконец сказал Китт. — Всё, о чём я прошу, — твоя верность.