— Я войду первым, — у края он стянул тунику и бросил её на землю.

— Почему? — спросила она, выгнув бровь.

— Кто-то из нас должен сделать первый шаг.

— У тебя не будет магии, — сказала она, наблюдая, как он спускает штаны, открывая подтянутые татуированные бёдра.

— С тобой она мне не нужна.

Тёплый ветер пронёсся сквозь её золотистые пряди. Влажность оседала на коже каплями.

— Это мне кажется или становится жарче?

Усмешка тронула его губы, когда он медленно вошёл в глубину, а чешуйчатые плавники русалок плеснули во втором бассейне, едва они увидели, что он приближается. Такие прекрасные, жестокие создания, прямо как Китт. Даже они знали, что от Уайарда лучше держаться подальше, пусть он и был без сил.

Её сердце замерло. Он был великолепен, обнажённый под звёздным светом, мокрый от брызг водопада, волосы в растрёпанном беспорядке, а мальчишеская ухмылка медленно расползалась по губам.

— Это ты делаешь жарче?

— Я отчаянно хочу увидеть, как ты раздеваешься, — признался он, а температура всё ещё поднималась. — Блядь, ты красивая.

Девушка покачала головой, по губам разлилась кокетливая улыбка.

— Ты сейчас не отвечаешь за свои слова.

— Отвечаю.

— Воды ослабили твои запреты.

Он склонил голову и провёл пальцами по неровным мокрым волосам.

— Заходи, и твои тоже ослабнут.

Он уже был в Водопадах, и девушка могла говорить с ним оттуда. Возможно, она сумеет потянуть время достаточно долго, чтобы вытянуть из него правду, не раскрывая собственной. И всё же его острые голубые глаза были словно якоря для её души, медленно тянущие её глубже, пока она не успела понять, что вода уже дошла ей до талии.

Внезапно всё стало лучше. Плечи опустились, и медленное облегчение поползло по телу, расслабляя каждую мышцу, пока она не улыбнулась. Искрящееся, восхитительное покалывание вспыхнуло в ней, когда она скользнула по воде. Острый укол потянул за неровный шрам на груди, пока она двигалась дальше, не отрывая взгляда от его протянутых мускулистых рук. Под всей злостью она забыла, каким красивым он был и как сильно хотелось целовать эти губы.

Пока мягкий стук летнего дождя окружал их, глаза Китта мягко закрылись, когда он притянул её в объятия.

— Я мог бы остаться тут навсегда.

Его шёпот был мягче, чем она когда-либо помнила. Для него было непривычно быть таким открытым, но в этих водах не имело значения ничего, кроме того, что происходило прямо сейчас. Вода смыла всю настороженность, которая у неё была, и девушка положила голову ему на плечо, вдыхая запах у его шеи — нотку фруктов, смешанную с лесом и костром.

— Ты пришёл сюда просто потому, что хотел снова почувствовать себя хорошо? — спросила она, не в силах перестать улыбаться, пока лежала на нём, расслабляясь в его руках. Даже здесь, когда их защита была опущена, его ладони крепко держали её за талию.

— Отчасти, — прошептал он ей на ухо, дыханием щекоча мочку.

Её плечи поднялись, с губ сорвался тихий смешок, и приятная дрожь пробежала по позвоночнику.

— Но главным образом потому, что мне нужно знать правду.

Её глаза закрылись, и она сосредоточила все чувства на том, как он напрягся рядом с ней, как его пальцы выводили круги на её коже. Что-то просочилось в разум, отчаянно пытаясь пробиться сквозь гул за глазами.

Если бы только она могла вспомнить, что именно.

— Какую правду? — спросила она, тихо промычав, когда ступни скользнули по мягкой морской траве, а звёзды наверху мерцали.

Ей было всё равно даже на три пары глаз, наблюдавших за ней с противоположного конца бассейна, и на то, что вода каждые несколько минут становилась чуть холоднее.

— Мне нужно знать, хочешь ли ты остаться. Хочешь ли меня.

— С тобой?

Он кивнул.

Хотела ли она остаться с ним? Прямо сейчас — да. Опустив ту часть себя, которая хотела покинуть Невер, она сказала правду о самом тайном желании:

— Я не хочу выходить из этого бассейна. Я хочу быть с тобой.

Признание было обнажённым и настоящим. Когда она произнесла его, по телу прошла дрожь, пока что-то в груди не сжалось, как тугая лента: неправда. Она отчаянно рвалась наружу. Потому что, хотя прямо сейчас она хотела остаться здесь с ним, в тот миг, когда выйдет, снова захочет уйти.

— Я тоже хочу, чтобы ты осталась, — пробормотал Китт ей в шею, вибрация отозвалась у неё в горле. — Со мной. Здесь. Навсегда.

Она сменила тему:

— Можно я спрошу тебя кое о чём?

— О чём угодно, — сказал он, прижимаясь к ней так, что между ними не осталось ни капли пространства.

— Почему лагуна осталась нетронутой? Там ведь нет русалок.

Его губы приоткрылись, жгуты мышц на руках напряглись. После долгой паузы он тяжело вздохнул и признался:

— Она священна.

— Раньше не была.

Его губы коснулись её виска, затем уха, прежде чем снова опуститься на шею. У самого горла он пробормотал: