Тогда он подошёл к ней, подцепил подбородок одним пальцем и запрокинул ей голову, заставляя встретиться с ним взглядом. Жизнь Китта изменилась в ту самую секунду, когда Холли вошла в неё, и Мисторн изменился вместе с ней. А значит, изменились и Потерянные. Одна девушка безвозвратно изменила целое королевство, и Китт верил, что она не знала, какую власть имела над ними, потому что…

Она имела её над ним.

Этот остров подчинялся ему, и, если менялся он, менялся и остров.

Желание удержать её всегда было эгоистичным. Пусть его отец и был Богом Страсти, любовь никогда не была уготована Китту. Но он был слишком блядь эгоистом, чтобы отпустить её по прихоти.

— Я даю тебе выбор, — сказал он, удерживая её расширившийся взгляд. — Ты свободна уйти. Я открою портал обратно в Ворану, и ты больше никогда обо мне не услышишь. Или… — он тяжело сглотнул. — Останься. Останься здесь, на Мисторне, и будь свободной.

Останься здесь со мной.

— Китт, я… — она облизнула губы, теперь глядя куда угодно, только не на него.

— Я беру ответственность за свою часть. В смерти Уоррена, ненависти Потерянных, гнили на острове, во всём этом.

Китт осторожно коснулся одним пальцем её груди, прямо над шрамом, который, как он знал, уродовал там фарфоровую кожу.

— Но он верил в нас, Холли. Уоррен сказал, что этот остров нуждается в тебе, и я был бы последним подлецом, если бы позволил этому желанию умереть вместе с ним. Но я не стану держать тебя здесь против твоей воли.

Китт опустил палец и отступил.

— Так что выбирай.

Глаза Холли сузились, и он отчаянно хотел знать, какие мысли сейчас крутятся у неё в голове. Ещё отчаяннее хотел знать, какое решение она примет. Он не хотел, чтобы она уходила. В нём ещё была часть, злившаяся на неё за всё, что она с ним сделала, но была и бо̀льшая часть, верившая Уоррену, и если тот видел в них двоих что-то, чего Китт не мог увидеть, было бы глупо это игнорировать.

В конце концов, когда-то он её любил. Возможно, со временем, прощением и исцелением сможет полюбить снова. Ради Уоррена Китт попробует.

Он смотрел на неё, пытаясь разобрать все эмоции, мелькавшие на её лице, но девушку было так трудно читать. Всегда было. Китт так и не разгадал загадку по имени Холли Дарлинг.

— Я останусь, — наконец сказала она, голос был тихим, но твёрдым.

— Хорошо, — прошептал он. — Однако боюсь, сейчас я не могу полагаться на твоё слово или доверять твоим обещаниям. Если ты собираешься остаться в Мисторне, значит, пойдёшь со мной к Водопадам.

Холли резко вдохнула, взгляд расфокусировался. Она, как и он, прекрасно знала, что это значит. Даже он не мог скрыть там ничего о себе, не в тех водах, где каждая капля обладала магическими свойствами, обнажавшими человека и ослаблявшими его запреты. Не совсем как зелье, вынуждающее говорить правду, скорее как раскрытие. Никто не мог спрятаться от Водопадов, единственного места на Мисторне, питаемого Морями Времени, и, если он собирался довериться Холли, ему нужно было увидеть её.

— Давай поплаваем, хорошо?

ГЛАВА 21

ХОЛЛИ

Лагерь молчал. Даже листья не смели издать ни звука, когда порыв ветра просвистел между ними. Под лунным светом разбросанные вещи, оставленные Потерянными, валялись вокруг незажжённого костра.

— Они ушли, — сказал Китт, его выражение не дрогнуло, пока глаза лениво скользили вокруг.

— Из Невера?

— Нет. Только из лагеря, — он опустился на колено, на мгновение закрыл глаза и провёл пальцами по земле. — Они ушли на пляж. Не волнуйся, я за ними присмотрю.

Тень легла на его окаменевшую линию челюсти, взгляд внезапно вспыхнул, и он выпрямился, ткань туники натянулась на напряжённых мышцах. Холли уже не впервые видела, как Китт разделяет себя, но в этот раз всё было иначе.

Глубокий, первобытный крик вырвался из его горла, когда его тень отделилась, словно вязкая тьма, цеплявшаяся за кожу, прежде чем оторваться. Перед ними стоял тёмный силуэт, повторявший форму его тела, и единственной отчётливой чертой были два немигающих светящихся глаза.

— Найди их, — приказал Китт. — Слушай всё, что они скажут.

Его тень изогнулась, её взгляд впился в Холли, прежде чем она закружилась и взмыла вверх над пологом, исчезая в ночи.

— Я забыла, что ты так умеешь.

— А как, по-твоему, я следил за тобой и Кейдом? — его ноздри раздулись.

— Ты следил за мной?

— С берега, да.

Он прошёл мимо неё, задев плечом её плечо.

— Поторопись, пока не наступила полночь.

Она закатила глаза и толкнула его в ответ. Даже сейчас он не мог не вести себя как грубиян.

— Что случится в полночь? — спросила она. — Я превращусь в тыкву?

— Нет. Начнётся время кормления русалок. Ты ведь помнишь, как они кормятся? — спросил он, оборачиваясь к ней.

— Конечно помню, — сказала девушка, вспоминая, как они разрывали рыбу своими рядами острых зубов. — Даже когда Невер ещё не разлагался, в самых волшебных местах всегда пряталась толика тьмы, — она замолчала, и её взгляд опустился к его приоткрытым губам. — Прямо как в тебе.

— Ты всё ещё называешь его Невером, — сказал он, приподняв брови.