— Она просто не хочет верить в худшее о своей матери, но это не значит, что та говорила правду.

Слёзы Холли высохли под внезапным порывом ветра, который коснулся её лица очень уж намеренно. И только когда она заметила Китта, смотревшего на них с берега, поняла, что это он сушит ей щёки.

— Я удивлена, что ты со мной разговариваешь, — призналась она после нескольких минут уютной тишины. — Ты редко говоришь.

— В детстве я был немым. Иногда проще не говорить, — пожал он плечами.

Она подумала обо всех случаях, когда слова умирали у неё на языке, стоило ей попытаться спорить с матерью, и вместо этого она не говорила ничего.

— Понимаю.

— Моя мать меня тоже не любила, — прошептал Уоррен, придвинувшись ближе, пока его плечо не коснулось её. Девушка закрыла глаза, вдыхая морские брызги и запах костра, впитавшиеся в его тунику и тёмные волосы. — Это не твоя вина. И не моя. Мне потребовалось много времени, чтобы это понять. Я очень долго гнался за её одобрением, гнулся и ломал себя, чтобы стать тем, о ком она станет заботиться. Что-то было изначально не так с ней. Она была сломана и не умела любить безусловно.

У Холли скрутило живот.

— Не могу представить, что кто-то может выбрать не любить тебя. Тебя легко любить. Вас всех.

— Ты добрая. Вообще-то ты напоминаешь мне мою сестру, которая умерла.

— Мне жаль, — её сердце сжалось.

— Это было давно.

Он замолчал, а потом добавил:

— Я понимаю, почему Китт привёл тебя сюда.

Он прислонил голову к её голове.

— Он много о тебе думает.

— Правда? — спросила Холли, и по телу взметнулся рой бабочек.

— Я знаю его очень давно, и ты ему подходишь. Его жажде приключений, его радости. Приятно смотреть на вас обоих, видеть рай твоими глазами.

— Но ты тоже в раю, — нахмурила она брови.

— Моя печаль следует за мной, куда бы я ни пошёл. Даже здесь я не могу от неё сбежать, — признался он. — Но иногда её легко не замечать. Как сейчас.

— Тогда я сделаю всё, что в моих силах, чтобы ты улыбался хотя бы раз в день, — пообещала Холли, выпрямляясь, когда увидела, как Китт идёт к ним, и на мгновение забыла и о Венди, и о матери.

Крик Авы вырвал её из воспоминания, оставив только душераздирающее горе, которое оно принесло.

— Ты должен был его беречь! — кричала Ава. — Мы дали тебе всё без вопросов, а ты всё равно выбрал её вместо нас.

— Это неправда, — крикнул Китт в ответ, но в его голосе уже не осталось борьбы. Холли впервые слышала, чтобы он звучал таким побеждённым.

— Она ведь жива, да? — выплюнула Ава. — А от Уоррена теперь остались одни кости, если после того, как его сожрали, осталось хотя бы это.

Желчь поднялась к горлу, и Холли пришлось подавить кашель, вместо этого она отвернулась лицом в подушку, чтобы поморщиться. Болело всё, особенно сердце, которое ныло с каждым тяжёлым ударом. Он погиб из-за неё.

— Прекрати! — взмолился Китт.

Холли тоже хотела, чтобы Ава остановилась. Она не могла представить Уоррена разорванным на части, исчезнувшим навсегда. Он страдал? Чудовище проглотило его целиком? Это была медленная смерть?

Ей стоило всего, что у неё было, не закричать вслух.

Вместо неё закричала Ава:

— Нет! Его больше нет, а он был самым верным тебе. Он любил тебя как брата, а ты позволил ему умереть. Ради неё! После всего, что она сделала.

— А что она на самом деле сделала? — резко бросил Китт, и тон его заострился.

— О, только не говори, что ты вдруг решил взять на себя ответственность, — недоверчиво фыркнула Ава. — Вот уж не думала, что доживу до такого дня. Ты и правда нечто.

— Говори что хочешь, но это правда. Она верит, что я причинил боль её сестре без веской причины.

— Она дала клятву всегда выбирать нас.

Холли вспомнила те слова, которые пообещала на второй день в Невере, когда поклялась всегда выбирать их, а они взамен отдали ей такую же верность. Они пообещали вечность безусловной любви. Как она могла сказать этому «нет»? Если бы она знала, что это означает бросить Венди на пытки, она бы никогда не согласилась. Она могла бы отпустить Венди домой и больше никогда её не видеть, лишь бы самой остаться в Невере. Но причинить ей боль? Никогда. Венди любила её. Возможно, она не всегда ей нравилась, но всегда заботилась о ней, и Холли была ей за это обязана.

— Она перешла черту.

Китт прочистил горло, его шаги были тяжёлыми, когда он ходил вокруг кровати.

— Это не значило, что мне следовало пытать её сестру, не рассказав Холли всего. Я сделал это…