Госпожа Чхве рухнула на колени. Её высокомерие испарилось, как роса на солнце.

— Госпожа! Помилуйте!

— Встаньте, — мне было противно смотреть на её унижение. — Я не люблю шума. Просто верните деньги и работайте честно. Это всё.

Она выбежала из комнаты, кланяясь на каждом шагу.

Я откинулась на спинку стула и потерла виски. Голова болела.

Быть злодейкой утомительно. Но, черт возьми, как же это эффективно.

К вечеру в Северном павильоне стало тепло. Новый ондоль работал исправно, прогревая полы. Я сидела на теплом полу, чувствуя, как расслабляются мышцы.

Я посмотрела в окно. Где-то там, в Главном доме, сейчас находился Инхёк. Что он делает? Думает ли обо мне? Или уже забыл о моем существовании, выдав мне "игрушки" в виде ключей и ремонта?

Скорее второе.

И это было прекрасно.

Но судьба — коварная штука. Когда ты думаешь, что взяла её под контроль, она подбрасывает новые испытания.

В ворота снова постучали. На этот раз стук был не властный, а торопливый.

На пороге стоял адъютант Генерала.

— Госпожа Юн! Срочное сообщение из Дворца! — он задыхался от бега. — Завтра утром Императрица-мать желает видеть молодоженов на чаепитии.

У меня внутри все похолодело.

Императрица-мать. Женщина, которая ненавидела меня в прошлой жизни. Женщина, которая была главной союзницей моей соперницы. Та самая, что отравила мою жизнь ядом сплетен.

— Генерал уже знает? — спросила я, стараясь сохранить спокойствие.

— Да. Он приказал передать, чтобы вы были готовы. Выезд на рассвете. И… — адъютант замялся. — Он просил передать, чтобы вы надели "то самое" украшение, которое он подарил вам на свадьбу. В знак уважения к семье.

Я замерла.

Украшение?

Я лихорадочно перебирала в памяти события. На свадьбу он ничего мне не дарил лично. Все подарки были формальными, от клана.

О чем он говорит?

А потом я вспомнила. В сундуке с дарами лежала простая деревянная шпилька, вырезанная грубо, явно не мастером. В прошлой жизни я посчитала это насмешкой и выбросила её.

Только спустя годы я узнала, что эту шпильку Инхёк вырезал сам, когда был еще мальчишкой, мечтая подарить её своей будущей жене. Это был талисман. Символ его искренности, которую он так глубоко прятал.

Но я выбросила её.

В этой жизни… Я бросилась к сундукам. Где она? Я ведь еще не успела ничего выбросить?

Я перерыла всё. Шелка, шкатулки, свитки.

Шпильки не было.

Холодный пот выступил на лбу. Если я появлюсь завтра без неё, это будет оскорблением. Инхёк решит, что я отвергла не просто его, а его душу.

— Нари! — крикнула я. — Где тот маленький мешочек из грубой ткани, что лежал на дне?!

Нари прибежала испуганная.

— Госпожа… я… я думала, это мусор… Я видела, как вы скривились, глядя на него вчера… Я отдала его сыну садовника играть…

Мир качнулся.

Завтра мне предстояло идти в логово тигров — во Дворец. Идти рядом с мужем, чей единственный искренний подарок я только что потеряла.

Глава 4

Луна скрылась за плотными облаками, словно отказываясь свидетельствовать о моем унижении.

— Госпожа, пожалуйста, вернитесь в дом! Вы простудитесь! — Нари всхлипывала, держа в дрожащей руке бумажный фонарь.

Его тусклый свет выхватывал из темноты мокрые кусты, кучи мусора и грязь заднего двора, где жили семьи слуг низшего ранга.

Я не слушала её, стояла на коленях в сырой земле, не обращая внимания на то, что подол моего простого хлопкового платья превратился в грязную тряпку. Мои пальцы, еще вчера украшенные золотыми кольцами, теперь рылись в смеси глины и опавших листьев.

Где она? Где эта проклятая деревянная шпилька?

— Сын садовника сказал, что играл здесь... — прошептала я, чувствуя, как паника ледяными когтями сжимает горло.

Если я не найду этот подарок, завтрашний визит к Императрице-матери станет моим концом. Инхёк не простит пренебрежения к его «труду», даже если сам никогда не говорил о значимости этой вещи. Для него это вопрос чести, а честь Дракона хрупка, как стекло.

— Госпожа! Я нашла! — взвизгнула Нари где-то слева.

Я бросилась к ней, не заботясь о том, что царапаю руки о колючий кустарник.

Нари держала в руках кусок дерева, наполовину утопленный в луже. Я выхватила его, обтерла рукавом.

Это была она. Бинё из темного дерева, с грубо вырезанным навершием в форме цветка сливы. Работа была топорной — резчик явно не владел инструментом в совершенстве. Линии были неровными, лепестки асимметричными.

В прошлой жизни я, увидев её, подумала: «Он даже не удосужился заказать мне нормальное украшение, подсунул дешевку, купленную на рынке у бедняка». Я не знала. Я была слепа.

Сейчас, сжимая в руке этот кусок дерева, я чувствовала странное тепло. Не от магии, нет. От осознания того, что молодой Инхёк, гордый наследник клана, сидел где-то ночью и резал это дерево, думая о будущей жене.